0
0
Мой взгляд останавливается на мужчине, с которым она провела последние десять лет, мужчине, которому она улыбается.
Ее чертов тип.
Требуется все мужество, чтобы изобразить улыбку на лице. Я отталкиваюсь от стола и шагаю к ним. Ее улыбка исчезает, и она бросает на меня «держись подальше» взгляд.
Держаться подальше? Держись, блядь, подальше?
Я кладу руку ей на поясницу, и легкая дрожь проходит по ее телу, когда она остается совершенно неподвижной.
Вот так. Гораздо лучше.
— Агнус, верно? — я ухмыляюсь ему, показывая зубы.
Он коротко кивает мне, притворяясь, как и я, что мы встретились впервые.
— Если вы нас извините, я отвезу свою невесту в школу.
— Агнус может это сделать.
Она пытается вывернуться, но я впиваюсь пальцами в нежную кожу ее талии, заставляя ее вздрогнуть.
— Уверен, что он занятой человек. — я улыбаюсь. — Так ведь?
— Да, он прав. — он ерошит ей волосы, и она так сильно краснеет, что ее бледная кожа становится розовой. — Позвони мне, если тебя нужно будет подвезти домой.
Я скрежещу коренными зубами, но говорю со своей обычной улыбкой.
— В этом нет необходимости. Я сделаю это.
И с этими словами я тащу ее за собой на улицу. Всего за несколько секунд мое настроение из серого превратилось в черное. Нет, не чёрное —красное, и чертовски убийственное.
— Я же просила тебя не подвозить меня, — протестует она.
— А я говорил тебе, что не так это работает."
"— Отпусти меня, Ронан. Я не могу за тобой угнаться.
Я оглядываюсь на нее, когда мы подходим ко входу. Я хватаю ее за запястье, и она спотыкается на собственных ногах, пытаясь догнать меня.
Вместо того чтобы отпустить ее, я прижимаю ее к стене. Она ахает, когда ее спина прижимается к тупой поверхности.
— Тебе не нужно, чтобы я заезжал за тобой, потому что у тебя Агнус?
— Ну, в обще-то, да.
Она пристально смотрит на меня, несмотря на дрожь в голосе.
— В обще-то, да? — я смеюсь, но за этим нет никакого юмора.
Я знаю, что она тоже это видит, потому что сглатывает, ее черные глаза наполняются чем-то похожим на страх.
Страх это хорошо. Страх означает, что она знает свое гребаное место.
— Так значит ли это, что я порчу твой фетиш на папочек, Тил?
— Да пошел ты, ясно? Я не позволю тебе так говорить об Агнусе.
— И в каком смысле я должен говорить о нем? Это он причина твоих фантазий, ma belle — моя красавица? Да?
— Я не обязана тебе ничего говорить.
Я хватаю ее за подбородок и заставляю ее шею изогнуться под углом, так что я смотрю на нее сверху вниз.
— Забудь о нем, начиная прямо сейчас, черт возьми.
— Или что?
— Или я заставлю тебя пожалеть об этом.
Что-то вспыхивает в ее чертах, вызов, своего рода «игра», прежде чем она выпячивает грудь.
— Нет.
— Ох, Тил. — я ласкаю ее кожу, мой голос спокоен, а прикосновения нежны, хотя внутри меня все горит. — Ты облажалась.
