3
0
Вика меняется, как по щелчку пальцев, и вновь скрывается в свой кокон. Иллюзия перемирия испаряется, а нас догоняет суровая, перевернутая и искореженная реальность. Обухом бьет по голове. Сильно. До сотрясения мозга.
- Вряд ли она успела меня запомнить, - Вика опускает голову, разрывая наш хрупкий зрительный контакт. - Что ж, теперь ты в курсе. Я не сделала аборт, а у тебя, кроме Алиски, есть еще двое детей. Что дальше, Гордей? Будешь добиваться встреч с ними? Восстанавливать отцовство?
Вереница справедливых и уместных вопросов застает меня врасплох.
- Я… не думал об этом, - растерянно отстраняюсь, убирая руки в карманы брюк, а она хмыкает так, будто ничего другого от меня не ожидала. - Вика! Я только что узнал о них!"
"- У тебя есть время подумать. Только учти, что мы не навязываемся и ничего не просим, - чеканит внезапно охладевшим тоном и подается вперед, к панели, чтобы выбрать первый этаж. - Мои дети – не игрушки, не искупление грехов, не гештальт, который ты хочешь закрыть, - перечисляет жестко и равнодушно, пока лифт с характерным скрежетом начинает опускаться. - Это два живых человечка, со своими чувствами и привязанностями. Их очень легко травмировать и сломать.
- Я понимаю… - виновато похрипываю. Я готов заскулить, как побитый пес.
- Поэтому хорошо подумай, прежде чем что-то делать. Сам себе ответь на вопрос… - умолкает, дожидается, пока я посмотрю на нее, и совершает контрольный выстрел. - Зачем мы тебе?
Осекается, давая мне возможность ответить. Шумно вбирает носом воздух, замирает, проглатывая слезы, однако маленькая непослушная капелька все-таки срывается с ее ресниц, прокладывает мокрую дорожку по алой щеке. Это становится спусковым крючком – и я срываюсь. Предохранители сгорают, здравый смысл отключается.
Вскидываю руку и провожу по горячей коже большим пальцем. Растираю влагу по острой скуле, очерчиваю контур лица, подцепляю аккуратный подбородок. Вика приоткрывает рот, чтобы сказать мне что-то, но я впиваюсь в ее губы отчаянным, горьким поцелуем.
Не соображаю, что творю. Мозги всмятку, грудь раздирает от жара и боли. Прошлое накатывает сразу девятым валом - и тянет на самое дно. Мы больше не в лифте. Меня уносит в квартиру, где мы с Викой были вместе. И я опять чувствую себя живым. Крепче обхватив нежные щеки ладонями, я вжимаю ее в стену, припечатывая своим телом. Целую отчаянно и неистово, как в последний раз. Словно она мое единственное желание перед смертной казнью.
На секунду мне кажется, что Вика отвечает. Ловлю неуверенные движения мягких губ, слышу сдавленные всхлипы, обжигаюсь прикосновением нежных рук к своей груди, что ходит ходуном от переизбытка чувств. Хрупкое тело в моих объятиях становится податливым и отзывчивым. Плавится, как горящая свеча.
