3
0
Черт! Отец года!
Почему дочка такая спокойная? Обычно она будит меня криком.
- Алиске я дала смесь и лекарства. Следующий прием через три часа, не забудьте. И следите за температурой, - командует Богданова, будто я совсем безнадежен. – Своей тоже, - добавляет тише, указывая на горсть таблеток для меня.
- Так, а я почему не проснулся? Я даже не слышал, как ты вошла в комнату, - удивленно протираю глаза.
- Вы были заняты тем, что во сне медсестер строили, - с лукавой ухмылкой издевается надо мной, но следом становится серьезнее. – Распишите себе задачи на день и обязательно ставьте будильник. Мужчине сложно привыкнуть к режиму ребенка и откликаться на его потребности, это нормально, ведь у вас элементарно нет материнского инстинкта и чуткости. Привычка обязательно выработается, но нужно время. И наймите няню, наконец, иначе загоните себя, - морщит аккуратный нос, недовольно окидывая меня, помятого и сонного, прищуренным взглядом.
- Не понимаю, ты сейчас раскритиковала меня или приободрила? – выгнув бровь, смотрю на нее исподлобья. Мне становится не по себе от ее пристального внимания – начинаю чувствовать себя совсем потерянным для общества элементом.
- Всего лишь констатировала факт, не следует воспринимать мои советы в штыки. Я вам не враг. В моих интересах, чтобы вы скорее выздоровели, а у меня было меньше работы, - снисходительно улыбается мне с высоты своего роста. – Я постирала детские вещи, а ваши только успела загрузить в машинку, развесите позже, когда прозвучит сигнал. Лекарства для Алиски оставила на кухонной столешнице, рядом с бутылочками и смесью, - делает паузу, чтобы добить меня своей заботой и поставить в неловкое положение. – На плите куриный бульон. Это для вас.
Нервно кашляю от неожиданности и легкого шока. Подаюсь вперед, облокотившись о колени и свесив кисти между широко расставленных ног. Понимаю, что должен поблагодарить Богданову, но мысли путаются в разрывающейся от мигрени голове, а слова острыми костьми застревают в горле.
Замираю, уставившись на нее, как баран. Наверное, в моих глазах бегущей строкой мелькает череда вопросов, но я не в силах озвучить ни одного. Так и хороню в себе искренние удивления.
Зачем ей все это? Могла бы не делать…
Легкий взмах длинных, изогнутых ресниц, шумный вздох – и Вика молча уходит, попрощавшись со мной коротким кивком.
- Я провожу, - растерянно говорю ей вслед.
- Не надо. Я захлопну дверь, - оборачивается на пороге, мило улыбнувшись. - Жду вас на приеме.
Некоторое время просто сижу, не шевелясь, и смотрю на пустой дверной проем. Ощущение, будто мне только что показали нечто важное, поманили перед носом - и тут же забрали.
Это была демоверсия домашнего уюта. Наверное, я заплатил бы за полную. Но Вика не нянька. Она не нанимается и не продается.
