3
0– А что случилось? Ты всегда проводил с нами этот день.
- Мне в больницу надо, - с тоской произносит. - Там ребенок… в отделении для недоношенных. Пора проведать, - опускает голову, неистово массируя переносицу пальцами.
- Ты же, вроде, в роддоме работаешь, - вклинивается в разговор Гор. - Или перепрофилировался? – бросает с насмешкой.
- Это не по работе, - делает паузу, чтобы добить нас шокирующей новостью: - Там лежит мой новорожденный сын.
- Неожиданно, - Гордей теряется и хмурится. Я тоже не понимаю, что происходит. - Пропустил момент, когда твоя акушерка рыжая забеременела.
- Амина, - напоминаю ее имя, а Герман вздрагивает, как от пощечины.
- Это не ее ребенок, только мой. От другой женщины, - чеканит строго, но в голосе чувствуется боль. - Амина, узнав об этом, вернулась к мужу. Конец истории.
- Измену сложно простить, - безжалостно бьет его словами Гордей, а Демин лишь молча принимает удары и мрачнеет. - То есть я правильно понимаю, что ты упрекал меня в том, что я бросил своих детей, когда я о них даже не знал, в то время как сам…
- Одинцов, я сейчас в таком состоянии, что могу и в морду дать, - цедит сквозь зубы.
- Так, спокойно! – становлюсь между ними. - Вы вообще можете нормально общаться?
- Главное, руки не ломай. Мне ими людей спасать, - усмехается мой невыносимый муж. Порой мне кажется, что им нравится задевать друг друга. Иначе не умеют.
- Аналогично, - неожиданно сдается Демин и подает ладонь для дружеского рукопожатия. - Ладно, до встречи. Береги семью, Гордей.
- Берегу, - выдыхает ему вслед. Притягивает меня к себе, крепко обнимая, словно боится потерять.
* * *
Не успевают за Деминым закрыться ворота, как на площадке возле кованого забора паркуется такси.
Из машины важно выходят… родители Гордея. Неторопливо идут под руку к нам, в то время как я ломаюсь изнутри и рассыпаюсь на осколки. Врезаюсь пальцами в предплечье мужа, цепляясь за него, как утопающая за спасательный круг. Беззвучно хватаю губами воздух, но легкие парализует, пульс бьется в горле. В груди бушует ураган, потому что я не знаю, чего ожидать от своих свекров, коими они стали против воли.
- Вика, не волнуйся, - нашептывает Гордей, накрывая мою дрожащую ладонь своей. – Ты же помнишь, я выбираю тебя, - чеканит твердо и устремляет холодный взгляд вперед, будто сквозь них.
За спиной раздается звонкий детский смех, придавая мне сил. Невидимая энергия наполняет меня, помогает натянуть на лицо улыбку и мило поприветствовать гостей, которые вряд ли мне рады.
- Ну, здравствуй, сынок, - начинает старший Одинцов. – Прости, не сразу узнал о счастливых изменениях в твоей жизни, - огорченно тянет, покосившись на жену, которая места себе не находит. Потупив взгляд, смиренно молчит.
