3
0
- Ма, титя! – громко командует Русланчик, пока Виолетта молча находит мою грудь и зарывается носиком в декольте.
Становлюсь багровой от смущения. Слушаю внезапно повисшую тишину, чувствую на себе пронзительный взгляд Гордея, но сама стараюсь не смотреть на него. Неловкая ситуация. Наверное, к таким откровениям наш папочка не готов.
- Я пойду двойняшек уложу, - подрываюсь с места и, взяв за руки полусонных детишек, веду их в дом. Спину буквально прожигает огнем, и я знаю, кто так пристально смотрит нам вслед.
- Я разбужу Алису, и мы поедем, - скованно произносит Гордей, с бархатной дрожью и хрипотцой. - Спасибо за гостеприимство.
- Сядь, - рявкает на него отец. Притормозив на извилистой тропинке, я оглядываюсь, чтобы пресечь на корню его очередную попытку поссориться. Однако он продолжает совершенно другим тоном, добрым и заботливым: - Я постелю вам в гостиной. Нечего ребенка на ночь глядя по городу таскать. Пусть спит дома.
Дома…
Папа все-таки принял их на подсознательном уровне. Не каждый гость получает такое приглашение. Дом у нас только для родных.
Широко улыбаюсь, со спокойной душой оставляя моих мужчин.
Закрывшись в спальне, переодеваюсь и готовлю детей ко сну. Как только прикладываю их к груди, оба сразу засыпают. Это, скорее, добрая традиция, чем необходимость. Но я не спешу прерывать ее, наслаждаясь нашей тонкой связью. Материнство досталось мне дорогой ценой – и я пытаюсь продлить каждое мгновение, проведенное с малышами.
Осторожно укладываю Руса и Виолу у стены, чтобы случайно не скатились, когда будут крутиться ночью, а сама остаюсь посередине большой двуспальной постели, повернувшись на бок, лицом к ним. Половина матраса позади меня остается свободной, однако за ночь двойняшки успеют «попутешествовать» по всей площади – им только волю дай. Вспоминаю, как они с первого дня жизни вопили в ограниченном пространстве коляски или кроватки, постоянно тянулись ко мне, поэтому пришлось подстроиться, чтобы хоть изредка отдыхать с ними.
Прикрываю глаза, убаюканная сопением малышей, мягким шумом и тихими перешептываниями, доносящимися из гостиной. Улыбка трогает мои губы от осознания того, что там, за дверью, Гордей с Алиской. Родные…
- Мам, хотю с тобой, - пробивается тонкий голосок сквозь затуманенное дремой сознание.
Спросонья не сразу понимаю, что происходит. Слышу топот маленьких ножек, ощущаю, как слегка проминается и пружинит матрас, чувствую тепло внизу живота. Часто моргаю, опуская взгляд.
- Алисонька? – ошеломленно лепечу.
Обняв меня за бедра и уткнувшись лицом в пупок, она устроилась с нами на постели. Как недостающее звено единой цепочки. Как деталь пазла. Частичка мозаики. Теперь картинка становится полной.
