Ненужная мама. Сердце на двоих

Пальцы судорожно сжимают неидеальный хлопок рубашки, выглаженной кое-как, наспех. Спустя годы Одинцову все еще не хватает женской руки. Это видно и чувствуется.

Одинокий. Брошенный. Ничей.

- Прости меня, Вик. Пожалуйста, - оторвавшись от губ, покрывает жалящими поцелуями мое лицо. – Прости, если сможешь когда-нибудь…

Соприкасаемся лбами, почти не дышим. Сначала смотрим друг другу в глаза, а потом я не выдерживаю и опускаю ресницы.

Гордей порывисто обнимает меня, словно соскучился по обычному человеческому теплу. Я тоже. Так сильно, что прижимаюсь к нему всем телом, уткнувшись носом в пульсирующую жилку на его мощной шее. Отпускаю заточенные в груди чувства наружу.

Кажется, нам никогда не было так уютно и хорошо вместе, как в эту секунду. Постоянно что-то стояло между нами. Мешало, болело, терзало. А сейчас… полный штиль. Наш корабль, перенесший шторм, останавливается посреди открытого моря. Выбирает курс.

- Мо-о-ой! – доносится истошный вопль из дома.

- Да-а-ай! – вторит ему другой голосок.

- Ма-а! Па-а! – звучит нескладно, но громко, как расстроенный хор."

"Встрепенувшись, мы одновременно поворачиваемся в сторону массивных дверей, которые не в состоянии заглушить детские капризы.

- Думаю, Егору Натановичу нужна помощь, - тихо смеется Гордей, напоследок целуя меня в щеку, мягко и целомудренно. Ловлю хриплые, бархатные нотки, впитываю их и понимаю, что впервые слышу его смех, такой искренний и живой.

- Кто бы нам помог, - вздыхаю с улыбкой, спрятав удивление под невинной шуткой.

- Хочешь сбежать? Ворота рядом, - возвращает мою же фразу, а при этом обнимает меня одной рукой за плечи и ведет в дом, где уже стихают детские крики. Вопреки опасениям, дедуля быстро находит подход к внукам.

- Поздно. Отдохнем не раньше, чем отправим всех троих во взрослую жизнь, - выпаливаю, не заметив, что подсознательно присвоила себе Алиску. И ее отца. Объединила нас всех в одну семью, будто так и должно быть.

Смеемся с Гордеем вместе. В унисон.

Осекаемся, переступив порог, но, судя по настороженному выражению лица папы, он все слышал. Ничего не говорит, а лишь окидывает нас долгим, просвечивающим насквозь взглядом. Переключается на подбежавшую к нему Алиску, подхватывает ее на руки и усаживает на колени. Малышка подбирается вся, ковыряет цветастую юбочку маленькими пальчиками, стеснительно опуская голову. Двойняшки, бросив разорванную коробку, ревниво наблюдают за гостьей, покусившейся теперь и на их деда.

- Замечательная девчушка. Вот тебя я в семью охотно принимаю, - с добрым смешком обращается он к раскрасневшейся Алиске, а после косится на Гордея, словно намекая, что его – нет. И тот считывает немое послание, мрачнеет мгновенно.