Наваждение Монгола

– Я не понимаю… Ты отпускаешь?!

На мгновение прикрывает веки и блики от огня играют с воображением злую шутку, кажется, что у него желваки на щеках дергаются, но, когда Монгол вновь смотрит на меня, понимаю – показалось.

– Свободна… – повторяю отупело как-то, мир рушится.

– Видишь, как я и говорил. Не стоит совершать бездумных поступков. Достаточно подождать. Терпение, Алаайа. Это все, что нужно, для достижения цели.

Глава 26

Я так хотела избавиться от кандалов, скрыться, сбежать, освободиться, и вот, когда свобода так близка, у меня помутнение и крик души, потому что на одно мгновение показалось, что она мне не нужна.

Мотаю головой, словно мысли хочу отбросить в сторону. Страшно, что есть вероятность, что мое сердце остается в руках этого бездушного мужчины, которому месть застила взор.

Вот и все, Ярослава, вот и все…

Разворачиваюсь на пятках и бегу прочь от Тургуна, не оборачиваясь, не обращая внимания на дикую боль в ноге, сердцу больнее, душа в клочья.

Опять не нужна.

Снова во мне видят все, что угодно, но не меня.

Боже…

Я что, проклята?!

Захлопываю за собой дверь, дрожу, все еще разгоряченная мужскими ласками, и какая-то часть меня хочет броситься обратно и вымаливать эту ласку, чтобы продолжил, чтобы взял меня, сделал своей пусть на мгновения, пусть ненадолго.

Но другая я ревет белугой, потому что это обман. Потому что гордость уже не позволит. Я и так на эмоциях открыла все, что было тайной даже для меня.

Глупая. Наивная. Девчонка.

Без шансов. Почему мне показалось, что между нами что-то есть?! Гун никогда не будет моим. Он не со мной. Он с призраками прошлого, которые поглотили его и сделали одержимым местью.

Падаю на кровать и вою в подушку, сминая в руках покрывало.

Не знаю, сколько времени так лежу, пока, наконец, не чувствую ласку в волосах, нежную, так напоминающую материнскую.

Поднимаю голову и сквозь застилающие глаза слезы вижу Рению, сидящую рядом. Скольжу взглядом по добродушному лицу, испещренному множеством морщинок, замечаю в старческих глазах слезы.

– Ну тише, кыз, тише…

Стоит женщине произнести эти слова, как я бросаюсь на ее колени, утыкаюсь в них лбом и шепчу:

– Я ему не нужна. Не нужна…

– Ты слишком молода, милая, горяча, поплачь, тебе полегчает.

– Он сказал, что отпустит меня. Сказал, что Айдарова посадили…"

"– Успокойся. Дай Гуну время. Он слишком долго шел к своей цели. Палач уничтожает своего врага, рушит его мир по кирпичику, взрывая и лишая… Он ждал этого целую жизнь... Прислушайся к старухе. Молодость порывиста, а иногда нужно иметь силу, чтобы отпустить...

– А я, Рения, как же я? Тоже всего лишь кирпичик в его агонии мести?!

Внезапно с силой сжимаю сухие руки женщины.

– Скажи мне, что значит “Алаайа”? Прошу тебя.