6
0
– Поверье я вспомнила старое. Бабка еще рассказывала, что в старых именах сила есть наших предков. Мой мальчик должен выжить, понимаешь? Он единственное, что держит меня на этой земле. Ему нужно бороться и жить. А это сможет только Тургун – Живучий. И пусть это имя ему оберегом станет…
Рения опять обращает на меня свой взгляд, а у меня ком в горле и слезы непролитые душат.
– Правду она сказала. Живучий он. Всегда выживал, как бы жизнь его ни била, ни ломала. Он падал, но на колени ни перед кем не вставал…"
"Открываю рот, хочу что-то спросить, но голос не слушается, мне будто связки перерезали и в душе зарождается дикая боль.
Матвея вспоминаю.
Как брат так же лежал на процедурах, маленькая крошка, обмотанная проводами… А я за ним как привязанная ходила, тайком проскользнула в палату. Помню, как пальцы на стеклянную перегородку положила, холодную. Брат на меня взгляд перевел засыпая, а я безмолвно плакала, пока Марина меня не отогнала…
Слишком больно находить параллели между Матвеем и Монголом. Тяжко.
Но в душе рождается сумасшедшая надежда, что, может быть, однажды мой брат станет таким же сильным, как Палач, если… если у него будет шанс на лечение…
– Вот такая вот история…
Выдыхает женщина, морщится опять и разглаживает платье, что секундами ранее скомкала на коленях, а я прикусываю губу и не могу отделаться от страшного знания, что Монгол любил…
Не решаюсь задать вопрос, хотя душа разрывается на части. Никогда до этой секунды я не задумывалась, что у этого мужчины могла быть женщина, а может, и сейчас кто-то есть?!
Стоит подумать, как ощущаю во рту стальной привкус крови, осознаю, что укусила щеку изнутри.
– Многое ему терять пришлось. Он другим человеком стал. Палачом. Но я все равно его вижу тем мальчиком, которого знала.
– Рения… – сипом, но она слышит.
– Ты мне о его первой любви рассказать хотела, как эти истории связаны?
– Умная ты, кыз, хоть и бедовая. Связь уловила. Многого я сказать тебе не могу. Не моя это тайна, но все же немного расскажу, раз уж начала.
Киваю, боясь спугнуть момент откровения. Хочу знать о его прошлом.
– Каре пришлось тащить ребенка одной, воспитывать в строгости. И мыть подъезды. Тургун выжил. Несмотря на все прогнозы. Живучим оказался. Рос крепким парнем, учился прилежно, часто, правда, дрался в школе, когда стал постарше. Пара сломанных носов одноклассников и старшеклассник, оказавшийся в реанимации, отучили называть его нищебродом и ублюдком. В университет он поступил. На бесплатное. Должен был выучиться и стать инженером, подрабатывал на первом курсе где мог и повстречал девушку…
Бросает на меня осторожный взгляд, а я держусь изо всех сил, слышать о той, которую он любил, становится невыносимо сложно. До одури больно.
– Все как у всех, Ярослава.
