6
0Отшатывается и чуть ли не бегом исполняет приказ, скрываясь за дверью.
Что-то у меня не складывается. Я сейчас в самом пекле реализации своего плана, а сам срываюсь с места, посылаю все к чертям из-за того, что кое-что пошло наперекосяк с той секунды, как заглянул в голубые глаза невесты своего кровного врага.
Прикрываю глаза. Схема операции высчитана, ловлю себя на том, что не хочу продумывать все и впервые позволяю себе отключиться.
Открываю глаза, резко выныривая из поверхностного сна. Приучен чутко спать. Самолет приземляется, выхожу к встречающему меня молчаливому водителю.
Спустя пару часов я подъезжаю к знакомому особняку, который на определенном этапе принадлежал мне.
Направляюсь прямиком к парадному входу, отвечая скупыми кивками на адресованные мне приветствия.
Иерархия. Никто не смеет поднять глаз на Палача. Только равные.
Захожу в дом и иду вдоль коридора к кабинету, который когда-то занимал я.
Все словно в прошлой жизни было. И человек, находящийся по ту сторону двери, стал для меня не просто другом, а некровным братом.
Тем, благодаря кому очень давно молодой пацан, осужденный за особо тяжкое, не скопытился за решеткой.
Воспоминание настигает яркой вспышкой.
– Отвечай, пацанчик. Все равно соловьем запоешь.
– Я уже все сказал.
Скалюсь окровавленным ртом, смотрю на мужика в зеленной форме. Лицо это жирное запоминаю.
Удар в ответ. Боль, агония и избитого заключенного бросают на бетонный пол. А я все равно поднимаюсь. Подбитый раненый зверь. Вскидываю голову и встречаюсь с белесыми глазами, смотрящими на меня из глубины камеры.
Белобрысый мужик, напоминающий альбиноса, внимательно следит, как прихватываю измятые бока.
Что-то потустороннее есть в этих льдистых глазах, созвучное моему звериному нутру, и сразу воспринимаю его своим главным врагом."
"– Звать как? – голос бесцветный, такой же, как и весь этот странный пепельный блондин.
Сплевываю кровь. Отвечать не намерен. Окидывает меня проницательным взглядом, все замечает.
– Уже который день наблюдаю за тобой, вопрос: как не ломаешься? Тут уже народ ставки делает. Насколько пацана хватит.
– Так и ты поставь.
Ухмыляется. Губы кривит тонкие, а глаза выражения не меняют. Встает и подходит ко мне, смотрит в упор.
– Сегодня я уже проиграл. Был уверен, что не вернешься. А ты, смотрю, живой.
– Ставь на то, что и завтра вернусь.
Прищуривается.
– Чтобы заиметь таких врагов, как у тебя, надо сильно постараться.
– Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты.
Шучу разбитыми губами, сил едва хватает, чтобы не отключиться, упираюсь в железную дверь позади, готовый сцепиться с белобрысым бугаем.
– Дам я тебе совет, пацан, который однажды дали мне.
Смотрю в бесцветные глаза. Вблизи совершенно белые, страшные, словно слепые.
– Не вылезай из карцера.
