Нарисованные шрамы

Последние две недели Роман был в плохом настроении, и я уверена, что это связано с тем, что он не получил то, что хотел на этих записях. Я не спрашивала, что конкретно он хотел найти, но у меня были подозрения.

Я чувствую прикосновение губ к затылку, а затем поцелуй в плечо.

— Все еще ничего.

— Ты уверен, что это твой дядя пытался убить тебя? — спрашиваю я, и его пальцы замирают на моей шее. — Не так уж трудно было догадаться, Роман.

— Да. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты приближалась к нему, пока меня нет рядом с тобой.

— Что он сделает мне? Я... никто.

Я хотела сказать: «Меня все равно не будет через несколько месяцев», но не смогла заставить себя произнести эти слова. Мне чертовски больно думать об этом, поэтому я стараюсь не думать. Я исключительно хорошо умею игнорировать то, что мне неприятно.

— Ты моя жена. Причинить тебе боль — значит причинить боль мне.

Да. Полагаю, что убийство жены пахана у него под носом не будет красивой картиной в глазах его партнеров и подчиненных.

— Я буду осторожен.

— Хорошо. — Он снова целует мое плечо. — Оставь эту штуку в холодильнике. Переоденься. Я отвезу тебя в «Урал».

— На гору?

— В один из моих клубов.

— В один из ...? — Я смотрю на него и смеюсь. — Дружок, я просто молодец. Такая меркантильная. Моя мама будет очень рада, когда услышит.

— Почему?

— Она всегда советовала мне, помимо всего прочего, удачно выйти замуж. Думаю, я могу вычеркнуть это из списка.

— И что же это за прочие.

— Получить степень по экономике. Не грызть ногти. Покрасить волосы в светлый цвет.

— Ты не тронешь свои волосы.

— Не любишь блондинок?

— Уже нет. — Он наклоняется, пока носом не касается моего. — Иди переоденься.

— В черное платье?

— Нет, если хочешь покинуть это место, Нина.

* * *

Обычно, я трачу не более тридцати минут на подготовку. Однако сегодня я решила не медлить и потратила еще пятнадцать минут на нанесение макияжа. Я хочу выглядеть как можно лучше на случай, если мы столкнемся с одной из бывших Романа. Тщеславно, я знаю, но мне все равно.

Я нахожу Романа на кухне. Он опирается на стойку, опираясь на костыль в левой руке, а в другой держит стакан с виски.

Его ноге становится лучше. Он давно не пользуется инвалидным креслом, пока находится в комнате. Хотя я до сих пор не видела, чтобы он использовал трость. Знаю, что он пытается, но, когда попросила посмотреть, он сказал, что не хочет, чтобы я видела, как он ковыляет. Это глупо, но я не давлю.

Я разглядываю его с ног до головы, любуясь, как сексуально он выглядит в черных брюках и черной рубашке, которая прилегает к его телу самым греховным образом.

— Боже мой, кто-то сегодня выглядит сексуально. — Я кладу руки ему на грудь и поправляю рубашку. — Где твоя инвалидная коляска?

— Сегодня без инвалидного кресла.

Мои глаза расширяются от его слов.