2
0У него очень уставший, потемневший взгляд и под глазами залегли черные тени. Кажется, он ни минуты не спал все эти дни.
— Сколько нас там держали? — мы ведь совсем потерялись во времени.
— Пять суток почти. Это были самые длинные и самые страшные пять суток в моей жизни. Поспи сейчас, детка. Как только будет информация про Максима, я тебе расскажу. Поспи.
Крепко сжав мою ладошку, снова прижимается губами ко лбу, а я слышу, как скрипят его сжатые зубы и еще одна слеза падает на мое лицо. Папа быстро смахивает ее, улыбается и под его улыбку у меня закрываются глаза.
А просыпаться страшно. Мне кажется, я сейчас разлеплю веки и снова увижу тот осточертевший потолок и не выключающуюся лампочку. Лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам вокруг себя. Не капает чертова вода в раковину и не урчит больше Гром.
В коридоре громыхает ведро, и я дергаюсь от этого, тоже знакомого звука.
— Тише-тише, — папа с беспокойством всматривается в мое лицо, поглаживая через теплое одеяло.
— Не сон… — выдыхаю, глядя на него мутным взглядом.
— Не сон, малыш. Все закончилось, — ведет большим пальцем по моей щеке, словно стирая дорожку слез.
А я не помню, что мне снилось. Было темно и беспокойно, сначала очень холодно. Так, что стучали зубы. А потом стало жарко. И сейчас жарко, но теперь я понимаю почему. Одеяло. Я еще долго буду помнить то, другое, старое в клеточку, которое стало нашим спасением и у нас получалось немного согреваться под ним. В основном Максу. Ему это было гораздо нужнее.
— Ты узнал про Макса? Ты обещал, — напоминаю папе."
"— Сколько вас теперь связывает… — вздыхает отец. — Узнал, конечно. С ним мама. И Гром лежит прямо у входа в интенсивную терапию.
— Битой.
— Врач так и предположил. Сказал, парню повезло, кости крепкие, отделался несколькими трещинами и кровоизлияниями под кожей. Ноги у него бордово — синие до самых колен, — вздыхает папа, решив от меня ничего не скрывать, как и обещал.
— Я думала перелом…
— Нет, Анют. Обошлось. Но приятного все равно мало. Потеря зрения связана с травмой головы и шоком.
— Должно? — внутри меня вдруг что-то обрывается и падает в низ живота.
— Пока рано давать какие-то гарантии. Максом почти всю ночь занимались. Сейчас он спит, я с его мамой все время на связи.
— А мне можно? На минуточку. Я просто посмотрю на него, и мы вернемся в палату. Папочка, ну пожалуйста. Мне очень нужно.
— Я спрошу у врача, — вздыхает он. — Если разрешит, отнесу тебя к Максу, как проснется.
— Спасибо.
В обед в меня вливают горячий бульон.
