Моя особенная девочка. Я тебя нашел

А заказы бывают разные. Надо было угнать тачки, мы угоняли тачки. Это, кстати, мое самое любимое занятие. Надо было отследить, заманить в ловушку и поймать одну неугомонную девчонку. Мы сделали и это. Я был максимально обаятельным английским нелегалом, правда, малышка? — смеется Том.

— Козел! — зло фыркает моя девочка.

— Давай свою плохую новость, — снова влезаю, пока Аня не вспыхнула и не выдала то, за что нам придется расплачиваться.

Говорить стало легче. Голос все еще хрипит, но язык хотя бы слушается и речь выходит более связной. Сон немного восстановил силы.

Не знаю, насколько их хватит. Главное, не думать о боли и холоде.

— Твоему отцу, Макс, на тебя плевать, — сообщает Том.

При упоминании отца в моей груди происходит микровзрыв чего-то очень горячего и больно ударяет по нервам.

— У меня нет отца! — выдавливаю сквозь зубы.

— У всех есть отец. Ты плохо учишься в своей элитной школе? — издевается Томас. — Я как-нибудь поделюсь с тобой информацией, откуда берутся дети…

— Засунь себе в задницу свой тупой английский юмор! — рычу на придурка."

"— О! Я смотрю тебе уже лучше, — продолжает издеваться Том, но интонации его голоса тут же меняются на угрожающие.

 — Вы выйдите отсюда только вместе и только тогда, когда я выполню оба заказа. Именно из-за твоего несговорчивого и очень гордого папаши ваше освобождение может затянуться. А ему всего-то и нужно, что публично извиниться и взять на себя ответственность за одно давнее дело, дабы мой клиент смог вернуть себе доброе имя и начать свой заслуженный стремительный подъем по карьерной лестнице. Не хочет. Представляешь? Своя шкура ему дороже твоей, Макс. Мне сказали, что твоя мать сегодня даже на колени перед ним вставала прямо в ведомстве и умоляла тебя спасти, но он ее выгнал.

— Сссука!!! — все, что могу выдавить из себя.

— А я вам, между прочим, завтрак принес, — наигранно обиженно вздыхает Томас принимая мои слова на свой счет. — И своего самого любимого пса тебе на ночь оставил. Он, кстати, рос у одного старого спасателя. Грел тебя всю ночь и от моих людей защищал. А ты неблагодарный! Гром, гулять! — командует Том.

Я слышу, как пес перебирает лапами по бетонному полу.

Том тоже уходит. Дверь запирается. Я лежу, сжимая кулаки и зубы, не понимая, где и что у меня болит. Мне сейчас плевать. У меня в голове мешанина из вопросов и ответов, которые мне не нравятся.

Я ничего не знаю о своем отце. Совсем ничего! Отчество у меня по деду. Фотографий его в доме нет или мать их очень хорошо спрятала. Все мои еще детские вопросы всегда сворачивались и ни одного внятного ответа, кроме: «Он нас бросил. Мы ему никогда не были нужны», я не получал.