Моя особенная девочка. Я тебя нашел

И даже Анюту есть куда посадить, — х лопает ладонью по кожаному сиденью.

— Ну не будут же они на свидания с Олегом кататься, — приводит ещё один аргумент Платон.

— Будут! — строго говорит Ирина Дмитриевна.

— Мам, — просит Макс и прикасается к ручке газа своего нового транспорта.

— Господи, дай мне сил с этими детьми, — вздыхает наш директор и все ее подопечные взрываются громким хохотом.

Глава 32

Макс

К нам во двор тоже вваливаемся всей толпой. Ну как вваливаемся. Это они, а я ковыляю, тихо скрипя зубами. Друзья внезапно замирают перед огромным псом, хозяйской походкой вышедшим нам навстречу.

Гром сел посреди дорожки и предупредительно рыкнул. Девчонки прижались к своим парням.

— Освоился уже, — с улыбкой стучу ладонью по бедру. — Иди сюда. Это свои, друг. Свои.

Черный пес еще раз внимательно сканирует всех карими глазами, медленно двигается ко мне и стоит подойти, превращается в ласковую зверюгу, требующую любви вот прямо сейчас.

Народ заметно выдыхает.

— Это он, да? — спрашивает Платон.

— Да. Настоящий спасатель, — треплю Грома за холку.

У Платона тоже есть обученная собака. Немец по кличке Рай, обученный защищать парня от его же отца.

Так что Калужский, наверное, единственный, кто отнесся к Грому максимально спокойно. Я бы даже сказал, с уважением. Остальные обоснованно напряглись.

Мать забрала собаку еще утром, чтобы при выписке не мешался под ногами. Он бы и не мешался, конечно, но я не стал спорить. Договорился с Громом, и послушный пес отправился осваивать свою новую территорию. Судя по поведению, моему новому другу все нравится.

Отпустив собаку гулять, иду в дом. Соскучился, пипец просто. По своей комнате, по запахам, обстановке, удобной кровати, большому телеку, качественной музыке и ванне.

Кто бы знал, как я хочу в ванну! Просто упасть и валяться в ней, заткнув уши наушниками.

В столовой нас уже ждет праздничный стол. Не домашний, мама бы просто не успела. Да и кажется мне, из ресторана его заказывал отец Ани.

Остаток дня я наблюдаю за ними с матерью. При всех они не сильно афишируют, что их отношения перешли на другой уровень, но мама так смотрит на Каменского…

Чувствуется, что это серьезно.

Друзей провожаем уже в десятом часу. Парни со своими девочками разъезжаются на такси.

В доме становится тихо. Грома пустили, он не просто просился, он требовал. Теперь привычно лежит у меня в ногах, растянувшись на полу у дивана.

— Ты будешь жить во дворе, — строго говорит ему мама. Не внял. Глянул на нее, а потом на меня. Пришлось кивнуть, подтверждая ее слова.

— Я буду тебя впускать, — шепчу ему.

Мама слышит и улыбается. Подходит, обнимает меня сзади, целует в щеку.

— Не верится, что ты дома, — еще раз целует и стирает помаду пальцем.

— Мне пока тоже. Есть ощущение, что я сплю, — признаюсь семье.