Леди второго сорта

Господи, ну кто меня за язык тянул? Это ж надо было ляпнуть такое оборотню!

— Знаете, тут явный перелом со смещением, — не поднимая глаз, поторопилась замять неудобную тему. — Своими силами вы не справитесь.

Однажды я уже видела похожую травму. Прошлой зимой Славик поскользнулся на обледеневшем поребрике, и неудачно рухнул на тротуар, повредив ногу. Он после этого три недели в больнице провалялся, а потом еще дома несколько недель инвалидом просидел. Ох, и нелегко мне тогда пришлось! Славка болел со смаком, пользуясь тем, что я взялась за ним ухаживать, и на время переехала к нему.

Не знаю, как у меня терпения хватило выносить его капризы и нытье. Помню, когда сняли гипс и Славик смог ходить без костылей, я готова была петь от счастья. И тут же вернулась домой, хотя Славка уговаривал меня остаться, и жить одной семьей. «Динка, ну нам же так хорошо вместе, — убеждал он. — Переезжай насовсем». Ага. Если я и раньше не горела желанием сходиться окончательно, то после короткого «тренинга» семейной жизни и вовсе засомневалась, нужно ли мне такое счастье.

Прошлое мазнуло перед глазами ярким пятном и исчезло, оставив легкую грусть.

Вот и не надо больше ничего придумывать. Все само собой решилось.

Я отодвинула кусок ткани, разглядывая распухшую ногу, легко коснулась наливающегося темнотой синяка и вздрогнула от грозного рыка.

— Немедленно. Уберите. Руки.

В голосе Лукаса прозвучала такая ненависть, что я растерянно подняла глаза и столкнулась с разъяренным взглядом. Желтая глубина пылала, искрила, плавилась злобой, и мне на миг показалось, что Хольм способен с легкостью свернуть мне шею. Правда, уже в следующую минуту он пришел в себя и отстранился, а я незаметно выдохнула.

— Простите, леди Бернстоф, — небрежно произнес Лукас. — Я не хотел вас пугать. Вы же знаете, мы, грубые животные, не всегда способны держать себя в руках.

Он говорил с непонятной издевкой, а мне почему-то стало больно. Как будто нож в сердце вогнали.

— Я позову слуг, — отстранившись от Хольма, нажала на рычажок, и направила коляску к дверям.

— Не трудитесь, леди Бернстоф. Я справлюсь.

Хольм рывком поднялся с кресла и, пошатнувшись, оперся о стену. Правда, на больную ногу постарался не наступать, перенеся вес на здоровую.

Вот же упрямый волк! И чего геройствует?

— Возвращайтесь к своим делам и предоставьте мне разбираться со своими.

Да? Что ж, так и сделаю! Не нужна моя помощь, и не надо. Уговаривать не собираюсь.

Невыносимый оборотень усмехнулся, обнажив крупные белые клыки, а я вскинула голову и поехала к выходу.

— Обед будет готов через час, — не оборачиваясь, сообщила Хольму и открыла дверь.

За моей спиной послышалось неразборчивое ругательство, но я не стала останавливаться, и выехала из кабинета.