Леди второго сорта

— Ты не пострадала?

Темные глаза смотрели на меня с тревогой, которую Давенпорт даже не пытался скрыть.

— Со мной все нормально.

— Гарви взяли? — все еще не отрывая от меня взгляда, спросил у Каллемана Рэндальф.

— Полюбуйся, вот он, красавец, — вместо Эрика ответил из камеры Хольм. — О, а вот и его почетная свита! — Лукас кивнул вошедшим в камеру мужчинам. — Гордон, Керн, забирайте. Он ваш. И эндорум захватите.

Светящаяся веревка перешла в руки высокого полицейского, и тот вывел сыплющего проклятиями Маркуса из темницы, а Хольм ловко выбрался через разрушенный оконный проем, и крепко меня обнял.

— Все кончено. Больше этот подонок никому не сможет навредить, — наклоняясь к моим губам, прошептал муж, и поцеловал так, что я забыла и о метаморфе, и о недавних испытаниях, и об окружающих.

Правда, эти самые окружающие не забыли о нас.

— Ну ладно вам, голубки, потом миловаться будете, у нас еще полно работы, — немного ворчливо произнес Каллеман. — Лукас? Ты меня слышишь? Вот же упрямый волчара! Дорвался до своей ненаглядной. Дерек, отправь их в особняк Бернстофов, от них сейчас все равно никакого толку.

Давенпорт, вашему ведомству придется подождать. Пока я не допрошу метаморфа, мы его не отдадим.

— Я и не претендую, делайте все необходимое, — не стал спорить Рэндальф, и я машинально подумала, что впервые на моей памяти он нормально общается с Каллеманом.

— Лукас, бери жену и уводи ее домой, — тихо сказал подошедший вплотную Горн. — Мы тут сами разберемся.

Перед нами открылась светящаяся воронка портала, и Хольм, не прерывая поцелуя, шагнул в нее, и нас перенесло в знакомую спальню.

— Белла, — имя, произнесенное Лукасом, впервые не показалось мне чужим.

Оно стало родным, так же, как и тело, которым я теперь была привязана и к новому миру, и к своему мужу. — Моя Изабелла, только моя, — шепнул Хольм, осторожно укладывая меня на постель. Та жалобно скрипнула под его весом и прогнулась. — Люблю тебя, — жаркое дыхание прошлось по шее, скользнуло ниже, ловкие руки стянули с меня блузку и коснулись груди, а им на смену пришли горячие губы, и я застонала от яркого, накрывшего с головой желания, и потерялась от напора моего волка. Мысли о еде и горячей ванне испарились, словно их и не было. Сейчас у меня было только одно желание — почувствовать мужа, поверить, что все закончилось, убедиться, что он рядом, что мы снова вместе.

— Люблю тебя, — повторила заветные слова и почувствовала, как замерла под моими пальцами напряженная спина Хольма.

— Белла?

Лукас требовательно смотрел в глаза, словно не веря тому, что услышал.

— Люблю, — не отрываясь от плавящейся лавы его взгляда, твердо сказала я. — Больше жизни.