0
0Он еще назвал меня как-то странно — каэри.
— Этого не может быть, — нахмурился Каллеман и переглянулся с Лукасом
— Неужели дракон? — спросил Хольм. — Но они исчезли больше шестисот лет назад.
— Сущность товоса жива, пока жив хоть один представитель клана, — задумчиво произнес Каллеман, и в его глазах мелькнула какая-то мысль.
— Да, он еще сказал что-то про потомка, — вспомнила я и спросила: — А что означает каэри?
— Видящая, — объяснил Давенпорт. — Это старинное обращение, оно использовалось в ту эпоху, когда в горах Дартштейна обитали драконы.
Он как-то странно повел плечами и нахмурился.
— Настоящие? С чешуей и крыльями? — уточнила я. — А они умели оборачиваться в людей?
— Да. Но это было давно, — ответил Каллеман. — Что еще вы видели, леди Бернстоф?
— Вот эту, — я взяла в руки тонкую фигурку из светлого, с легким зеленоватым отливом дерева. — У нее были длинные заостренные уши.
— Эльфийка, — хмыкнул Хольм. — Похоже, Бернстофы собрали целую коллекцию товосов.
Я погладила гладкую болванку и разглядела в извилистом рисунке дерева нежное утонченное лицо и печальные глаза той, что не так давно смотрела на меня из зеркала.
— А вот этот — черноволосый, и очень бледный.
Я взяла очередную скульптурку, ясно представляя последнего призрака.
— Вампир? — нахмурился Давенпорт.
— Не знаю, не похож. Клыков у него не было. Он сказал, что я должна поторопиться, потому что время на исходе.
Мужчины снова переглянулись.
— Что? — спросила я.
— Это не очень хорошо, — после короткой паузы ответил Каллеман. — У каждой сущности есть свой срок жизни. Если оставить их без артенида, рано или поздно они переродятся.
— Это плохо?
— Мы не знаем, чем это может грозить.
— Но их слишком много, — в голосе Давенпорта прозвучала озабоченность. — Даже если Белла будет сидеть над ними сутками напролет, она и за несколько недель не управится. А учитывая ее хрупкое здоровье…
Рэндальф не договорил и бросил на меня встревоженный взгляд.
— И что вы предлагаете? — спросил Каллеман.
— Можно попробовать найти кого-то из артефакторов.
— Кого? Эти договоры составляли Бернстофы.
Я прижала к груди фигурку эльфийки и отошла к окну. Перед глазами все еще стояли сменяющие друг друга лица призраков, а в душе все сильнее нарастала тревога. Знать бы, сколько времени у меня есть? И что будет, если я не успею?"
"Я так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда тишину ночи разорвал громкий крик и раздавшийся вслед за ним собачий лай.
— Помогите! Спасите! — истошно кричал кто-то за окном, и я с удивлением узнала голос Мони.
