Лошадиное ржание, раздавшееся около крыльца, а потом тяжёлые шаги на ступенях лишь подтвердили мои предположения насчёт не случайно проезжавшего мимо путника. Хотя до последнего надеялась, что очередной незваный гость нас минует. Этот хотя бы не пытался вынести дверь мощными ударами кулаков, а деликатно стукнул три раза.
– Кто там?
– Вильгельм Вангер, госпожа Вербер.
– Что?! – я резко распахнула дверь, едва снова не припечатав ею назойливого соседа, благо он, наученный горьким опытом, вовремя отскочил назад.
Надо было всё-таки треснуть его по лбу утром, авось запомнил бы, как ломиться в дом к одиноким женщинам.
– Господин Вангер, сколько можно сюда приезжать и пугать нас с дочерью? Это уже ни в какие ворота не лезет! Неужели вы так и не поняли, что нас стоит оставить в покое, или вы опять решили убедиться в законности принадлежности мне этого дома? – выпалила я на одном дыхании, не давая мужчине опомниться.
Однако передо мной внезапно возник большой букет из одичавших садовых роз.
– Я просто хотел извиниться за утренний инцидент, госпожа Вербер.
– Ну, знаете ли... Хватит с вас того, что едва не выломали входную дверь, хорошо, хоть привели её в порядок.
Внутри меня всё кипело и клокотало от негодования. Нет, ну какой нахал! Так бесцеремонно заявился, ещё и с цветами, словно я какая-нибудь молоденькая барышня, едва вступившая в брачный возраст и жаждущая внимания кавалеров! Вот пусть и катится со своим букетом куда подальше! Руку неприятно саднило, и взглянув на неё, обнаружила следы от шипов, которые начали затягиваться прямо на глазах.
Лишь вернувшись на кухню, я поняла, насколько погорячилась. Не стоило так резко реагировать на Вангера, а в качестве извинений договориться насчёт разрешения посещать водопад, чтобы набрать воды.
– Всё хорошо, милая. Мама не даст тебя в обиду и никого в дом не пустит.









