Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена

Знаете, очень удобно, когда имеются определённые привычки у людей и распорядок дня. Я не просто так попросила достать Горста именно эрхальтское снотворное, ибо оно имеет очень сильный, но мягкий отсроченный эффект. Дочь меня не подвела: толкнула служанку, несущую поднос с заварником и посудой как раз в тот момент, когда я оказалась поблизости.

– Прошу меня простить. Не говорите только Доротее, что от меня дочь убежала, – подставив руку под поднос, я коснулась пальцев девушки.

По туманящемуся взгляду поняла, что пора. На то, чтобы ногтем сбить пробковую крышку с пузырька, а затем влить всё снотворное в заварник, ушло несколько секунд, которые я продолжала тараторить тихие извинения.

Несколько раз моргнув, девушка кивнула, поправила чуть съехавшие с блюдечек чашки и удалилась.

– Мамочка, а у меня для тебя подарочек есть! – дёрнула меня за юбку Софи и протянула крошечную крышечку.

Упс... Вот так и прокалываются неопытные преступники. Забрав улику, я поцеловала дочь в щёчку и повела наверх. Читая ей более-менее подходящий роман и заменяя на ходу недопустимые куски выдуманными, дождалась, когда Софи уснёт, и погасила весь свет в комнате.

Характерную поступь каждого из Майеров я хорошо изучила, даже настроение могла по ней определить. Вот служанки покинули комнаты сестёр Ойгена, потом ушла Грейта, прислуживающая Доротее на протяжении последних пятнадцати лет... Осталось дождаться Марии, которая теперь вместо Берты делает вечерний обход, проверяя, чтобы все свечи были потушены. Параллельно прислушивалась к шагам Ойгена, всё не желающего ложиться.

Наконец, все звуки постепенно стихли, дом погрузился в тишину.

Единственным человеком, проживающим на втором этаже, способным доставить мне неприятности, была Линда. Но на её счёт я не особо беспокоилась, услышав, как Ойген просил лекаря давать ей успокоительные капли перед сном. Поднявшись с пола, так как всё это время просидела возле двери, сняла туфли и тихонечко подошла к той, что разделяла обе хозяйские спальни. В замочную скважину было мало что видно, но в лунном свете, проникающем через неплотно задёрнутые портьеры, смогла разглядеть очертания Ойгена, лежащего в кровати. Похоже, что снотворное его сморило не в самый подходящий момент, так как уснул, лёжа на спине и не закинув ноги на перину."

"Убрав стул из-под ручки, нащупала в кармане платья крохотный пузырёк с ещё одним убойным снадобьем, которое должно было усилить крепость сна, но не вызвало бы остановку сердца при этом. Красться по чужой комнате было страшно, но упустить шанс спасти Софи и Вильгельма – ещё больше. Чем ближе оказывалась к Ойгену, тем сильнее колотилось от волнения сердце.