Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена

И даже на случайно оборонённую мной фразу «а был ли мальчик», получила утвердительный ответ. Конечно, срок ещё был не настолько велик, но по всем признакам выходило, что Ойген и в самом деле лишился наследника.

Так что известий о бракосочетании барона Майера и Линды Вайлет ждали уже мы оба. И дело даже не столько в том, что мой бывший муж способен выкинуть какой-нибудь фортель, а я не успела бы к тому времени долечить Эль. Как-то незаметно вечера на кухне, когда дети уже спали, стали некой потребностью для нас обоих. Нам просто было хорошо вместе. Незаметно, когда мы оставались наедине, «господин Вангер» превратился в Вильгельма, а «госпожа Вербер» в Кристин или Кристину.

Причём забавно было отмечать, когда при обращении ко мне использовалось окончание, а когда нет.

Казалось бы: какие могут быть темы для разговоров у меня, практически ничего не знающей об этом мире, и Вильгельма, проведшего большую часть своей жизни в другой стране, но они находились. А когда ночь опускалась на долину, мы просто гуляли вдоль озера или около пруда. Нас явно тянуло друг к другу, но каждый раз словно что-то останавливало, не давало сказать больше, чем хотелось.

Может, преградой был мой страх вступить в новые отношения после собственного многократного неудачного опыта в прошлой жизни и воспоминаний Кристины, чем закончился её брак.

Сложно сказать. Даже понимая, что Вильгельм совершенно другой, не такой, как Ойген, ничего не могла с собой поделать. А ещё страшно было разочаровать его, если возникнет вопрос о ребёнке. Конечно, смешно строить планы и заглядывать так далеко, но если вспомнить всё, что я пережила до этого, вынуждена была признаться себе: та старая рана так и не зажила.

Да, у меня теперь другое тело, да мне удалось привести его в порядок, и оно больше не напоминает тот скелет, обтянутый кожей, все физиологические функции восстановились, но...

В общем, я пребывала в некотором смятении и совершенно не понимала, как себя вести и что вообще делать. Что останавливало Вильгельма, тоже не знаю. Может, боль, по первой супруге, лишь немного утихшая за пару лет, может, тоже нежелание рубить сплеча и как-то давить на меня. Хотя вполне вероятно, что всё вместе. Вот даже жаль, что в этом мире развод – дело непростое, ещё и влекущее за собой определённые последствия.

Один мне условно простят, когда вопрос зайдёт о будущем Софи, но два уже нет, приравняв мою репутацию практически к гулящей женщине. Увы, дочерей здесь оценивают в первую очередь по матери. Юсте в этом отношении повезло гораздо больше, ведь если кто заикнётся о том, что она незаконнорожденная, голова тут же слетит с плеч. Причём тесак в руках будет держать даже не Горст, который относится к «падчерице», как к родной, а сама Марго.