Хроника гнусных времен

Он всю жизнь успешно избегал идиотских положений и со всего размаху вляпался как раз в такое. И – что самое смешное! – вляпался на пустом месте.

– Настя, посмотри на меня. Это просто игра. Она играла, а я подыгрывал, потому что это было в моих интересах.

– Я знаю все эти игры, Кирилл. Пусти, я пойду.

– Никуда ты не пойдешь, черт тебя побери совсем! – Он вдруг пришел в ярость. – Я что, теперь даже разговаривать ни с кем не имею права?! Что ты на меня напала?! Я приехал сюда из-за тебя, идиотки, потому что ты решила, что мы играем в детективов, и я еще должен неизвестно в чем оправдываться!

– Да не надо ни в чем оправдываться! – тоже заорала она. – Ты мне вообще никто и сиди себе со Светой, если хочешь!

Говорить этого не следовало.

– Тогда я сейчас уеду, – сказал он, – и не смей со мной так разговаривать!

– Уезжай, – ответила она, – видеть тебя не хочу.

Они ссорились, как добропорядочные супруги, пятнадцать лет прожившие в счастливом браке.

Осознав это, Кирилл Костромин схватил ее под мышки, поднял и прижал к себе. Она брыкалась и выворачивалась.

– Ты ревнивая, – заявил он с удовольствием, неожиданно приходя в сознание, – ты очень ревнивая. Это потому, что глаза зеленые.

– Никакая я не ревнивая, – пробормотала она, старательно отворачиваясь. И обняла его за шею.

– В моей жизни было триста тридцать пять разнообразных Свет, – сказал он, – может быть, даже триста тридцать шесть. И не было ни одной Насти Сотниковой. На самом деле я думал, что и не будет. Поэтому ревновать меня – глупо.

– Вовсе не глупо, – возразила она и потерлась о него. – Ты так хорошо пахнешь. Только если я еще раз увижу, как она лезет к тебе своим бюстом, я выцарапаю ей глаза.

– Договорились, – согласился Кирилл и прижал ее к себе покрепче. Ему было приятно, что она так его ревнует, хотя это, наверное, тоже глупо. – Знаешь, – сказал он после того, как они поцеловались, – это очень непедагогично, но я хотел тебе сказать, что…

– Что?

– Настя!! – закричали из дома. – Настя, куда вы пропали? Сереж, ты не видел Настю?!

– …что для меня это важно, – буркнул он. От Питера до Москвы семьсот километров. Он всегда был уверен, что это очень немного. Или много?

– Настя!

– Мы здесь! – закричала она ему в ухо, и он чуть не уронил ее. – Мне все время хочется повиснуть на тебе и висеть, – сказала она быстро, – или потрогать тебя, или чтобы ты меня поцеловал. Или хотя бы просто посмотреть. Как поживают сердца и розы?

Сердце провалилось в живот или еще куда-то глубже, и там, куда оно провалилось, сразу стало горячо и больно.

– Нет никаких сердец и роз, – сказал он, – хватит.

– Настя!!!

– Пошли, – вдруг велела она совершенно обычным голосом, – а то хуже будет.

И вылезла из сирени.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя.