Хроника гнусных времен

Надо мной весь курс смеялся, потому что все в общежитии праздновали, шампанское пили, по углам целовались, а я у бабули на даче с мамой и папой гуся жареного ела. Иногда я от них устаю, иногда они меня бесят, особенно тетя Нина, которая всех учит жить, но я их люблю. Вернее, только их я и люблю. И если то, что вы говорите, правда, значит, вся моя жизнь – псу под хвост.

– А Киру? – спросил Кирилл, пропустивший мимо ушей большую часть ее речи.

– Что – Киру?

– Киру вы не любите?

– Господи, что вы все время меня о нем спрашиваете?

Он спрашивал потому, что этот Кира не давал ему покоя, просто в бешенство приводил.

У девушки с гладкими темными волосами, бледными щеками и зелеными петербургскими глазами не должно быть фактурного пляжного любовника. Тем не менее он был, и его наличие оскорбляло Кирилла.

– Кира совсем из другой оперы, Кирилл Андреевич, – сказала она и потянула со свободного стула его давешнюю газету, взятую “для форсу”. Развернув, она стала зачем-то внимательно ее изучать. – Мне двадцать девять, на горизонте никого, на работе сплошь сорокалетние пузатые придурки, которые всем рассказывают, как у них не сложилась семейная жизнь, и… в общем, это совсем неинтересно. А вы читаете по-английски?

– С трудом, – почему-то честно ответил Кирилл, и она посмотрела на него с печальным изумлением.

Официант принес какие-то сверхсложные салаты, которыми славился этот ресторан, и некоторое время они молча ели, как будто обдумывая то, что только что сказали, а еще больше, чего не сказали друг другу.

– Слава богу, что вы приехали, – наконец произнесла она, – мне совершенно не с кем поговорить об этом. Не с Кирой же, в самом деле!..

Кирилл Костромин уже почти поверил в то, что приехал в Питер исключительно затем, чтобы встретиться с ней в этом ресторане – так она на него действовала.

Странный это был вечер. Ничего подобного с ним не случалось много лет, с тех самых пор, как он воображал себя посланцем Космоса, призванным спасти человечество от скверны. Да и тогда все это происходило не с ним, а с тем Кириллом, который был хиппи и носил старательно разрезанные в нескольких местах джинсы.

– Ну ладно, – снизошел он, доев салат до крошечки, – излагайте.

– Что? – не поняла она.

– Бросьте, госпожа Сотникова. Вы – девушка энергичная и умненькая. Прелюдию я выслушал, переходите к адажио.

– К какому адажио?

– Давайте дальше. Что вы надумали делать? Вы ведь что-то надумали, правда?

– Откуда вы знаете?

Он хотел было сказать “от верблюда”, но верблюд никак не укладывался в образ столичного бизнесмена на ужине с молодой интеллектуалкой.

– Я очень умный, – заявил он, чувствуя себя именно таким.

– Понятно.

Это было сказано с ощутимой иронией, и он вдруг смутился.