Хроника гнусных времен

Несколько удивленный партнер, который был уверен, что Кирилл в это время как раз осматривает дублинские католические соборы, подумал немного и сказал, что это довольно просто. Сам он никого не знает, но есть Павел Анатольевич, который знает. Сейчас он перезвонит Павлу Анатольевичу, а потом Кириллу Андреевичу.

Расчет был верным и на этот раз. В таком маленьком и не слишком отягощенном коммерцией городе, как Питер, наверняка “большие” люди знают друг друга в лицо и по номерам телефонов.

Через семь минут Кирилл уже разговаривал с бывшим генеральным директором бывшего “Солнышка”, который заново поведал ему всю историю, уже со своей стороны. Повествование изобиловало неформальной лексикой, и Кирилл чувства бывшего генерального вполне разделял. Генеральный был откровенен до предела, потому что Кирилл был “свой”, пришедший с нашей линии фронта, и за пять минут Костромин узнал больше, чем если бы он год изучал материалы следствия, включая имена и фамилии.

Расстались они почти друзьями, и Кирилл даже обещал звонить, когда в следующий раз будет в Питере. Телефон он старательно переписал в записную книжку.

Чем черт не шутит, может, и пригодится. Жизнь такая штука – не знаешь, куда повернет.

Вот никогда в жизни он не помогал девицам с заглохшими машинами, а тут вдруг помог и теперь может думать только о том, как бы ему побыстрее остаться с ней в одной комнате и не выходить оттуда подольше.

Он закурил и, пока сигарета медленно таяла в пальцах, сосредоточенно думал о предстоящем разговоре. Материала у него на этот раз было достаточно, но все же подумать стоило. Ему не хотелось сесть в лужу в самом начале, так ничего и не выяснив.

Сигарета дотаяла до фильтра, он решительно смял ее в пепельнице и набрал мобильный номер.

Когда ему ответили, он весь подобрался и даже встал с дивана и ушел с трубкой к окну, за которым плавился в небывалой жаре город Санкт-Петербург. Самый лучший город на свете.

– Петр Борисович, – сказал он сдержанно, – меня зовут Кирилл Андреевич Костромин. Мне посоветовал к вам обратиться Владимир Волин.

Так звали того самого ловкого парня, который слопал “Солнышко” вместе со всеми лучиками и даже не поперхнулся.

– Да-да, – откликнулся солидный и положительный голос в трубке.

Кирилл представил себе обладателя этого голоса – лысого, как бильярдный шар, сладкого, как рахат-лукум, в очочках и с мягкими белыми руками. И еще непременно в синем костюме.

– Мне нужна ваша помощь, Петр Борисович, – продолжил Кирилл, – Волин сказал, что вы можете помочь.

– Я немного помог Владимиру Петровичу, – осторожно сказал рахат-лукум, – у вас такое же… затруднение?

С этого момента начинался чистый экспромт, и Кирилл, дотянувшись до пачки, закурил следующую сигарету.