2
0– Как ты могла так поступить со мной? Что я тебе плохого сделала?
– Это была твоя идея, – обиделась я. – Кто советовал: добавь страшненького, укокошь подругу, побольше трупов, читателям это нравится…
– Я была не права, – вздохнула Женька. – Совершенно ни к чему ее убивать… Далее ты объединяешься с ментом, который в большом горе по моей безвременной кончине роет носом землю, и вы всех выводите на чистую воду… но меня уже нет… А ты еще удивляешься, что я так ору. Это я все во сне увидела, весь твой дурацкий детектив, и поняла: кто-то решил претворить его в жизнь.
– Кому это нужно? – попыталась я придерживаться здравого смысла.
– Вокруг полно психов, маньяков и прочих чокнутых.
– Но чтобы воспроизвести роман, надо знать его содержание.
– Ну и что? Несколько человек его уже прочитали.
– Значит, надо искать среди тех, кто читал? – обрадовалась я, правда, неизвестно чему.
– Чего искать?
– Не чего, а кого: убийцу, естественно. Если мы разыщем его раньше, он не успеет тебя убить, то есть, я хотела сказать…
– Меня укокошил его подручный, твой спаситель.
– Он еще у нас не появился, – утешила я, – и мы можем пойти в милицию.
– И рассказать весь этот бред, – скривилась Женька. – Просто прийти и сказать: главный преступник – Козырев Николай Петрович. Он убил жену, зарыл ее в собственном саду, потом отправился со своей любовницей на курорт, выдав ее за супругу, а на отдыхе инсценировал несчастный случай. Любовница погибла, ее труп, который все считали трупом жены, сожгли – и концы, как говорится, в воду. Преступник не учел одного: любовник жены отправился на курорт вслед за ними и обнаружил подмену, оттого и пал жертвой бандита. Скажи, класс? Мы все это выложим, и Козырного отправят в тюрьму, а нас в психушку…"
"– Подожди, ты даже не знаешь, был ли женат этот Козырной.
– Либо ты умудрилась написать о том, что произошло на самом деле. – Тут Женька вздохнула и посмотрела на меня с состраданием. – Как тебя угораздило, скажи на милость? Либо кто-то спятил и решил с нами поиграть…
– Хорошо, – кивнула я, чувствуя, что потихоньку схожу с ума. – Давай прикинем, кто это может быть?
– Любой, прочитавший рукопись, – вздохнула подружка.
– Их не так много. Тебя и меня исключаем, мы не маньяки. Ипатов и члены литературного кружка…
– Ипатов, конечно, малость не в себе, уж очень рвется в гении, но чтоб вовсе съехать с катушек…
– А что, вполне возможно, – воодушевилась я. – Его пятнадцать лет не печатают, а он убежден в своей гениальности. Семьи у него нет, денег, кстати, тоже нет, сидит в этом дурацком литературном кружке, ему уже шестьдесят, а ничего не происходит.
