Капкан на спонсора

– Ну? – спросила она, нервно подергиваясь, и при этом вроде бы даже грызла ногти.

– Сейчас Ромашка придет и расскажу, чтоб два раза не мучиться.

Ромашка пришел, и я рассказала обо всем с максимальными подробностями, правда, для начала накинулась на Женьку:

– Ты, журналистка хренова, неужто не догадалась справиться о девичьей фамилии этой Стеллы? Она сестра Толика.

Женька рухнула в кресло, сжала на груди руки, повращала глазами и крякнула:

– Мама моя… Теперь все понятно… Толик кристально чист?

– Не знаю, сначала мне показалось, что Козырной в ресторане появился не случайно, а потом… словом, я не уверена.

Козырной Женьку очень заинтересовал, а вот Роман Андреевич начал гневаться:

– Тебя отпустили на встречу с Толиком, а не с этим подозрительным типом. Я вам русским языком объяснял: держитесь от него подальше.

– Так ведь что ж ей делать, коли такая удача привалила? – вступилась за меня Женька.

– Я вам покажу «удачу»! – взвился Роман Андреевич, и мы на всякий случай притихли.

Само собой, после таких слов рассказывать о сережке я поостереглась. Мы посидели, поломали головы, высказали кое-какие предположения и решили лечь спать.

– Анфиса Львовна, – исключительно вежливо и даже официально начал он, – простите, что звоню так поздно. Думаю, я должен извиниться перед вами. Кажется, я вел себя… э-э-э… – «По-свински», – подсказала я, правда, мысленно. – Анатолий мне только что звонил, и я подумал, что просто обязан извиниться. Я понятия не имел, что у вас… с ним… – Да он так до утра не выскажется.

"«Ну ты, парень, вывез», – едва не брякнула я, но вовремя напомнила себе, что я интеллигентная женщина и должна терпеливо ждать, пока ему надоест трепаться. Кое-какую ясность внести все же следовало, и я сказала спокойно, но твердо:

– Вы заблуждаетесь, или Анатолий ввел вас в заблуждение, я не имею перед ним обязательств, если я вас правильно поняла. Хотя ваше внимание слегка удивило.

– Благодарю, – с чувством ответил он, и мы простились.

Я вздохнула и даже вытерла лоб, от волнения покрывшийся испариной. Роман Андреевич с Женькой, сидевшие до той поры истуканами, начали дышать, а подружка почему-то шепотом спросила:

– Чего он извинялся-то?

– Вел себя неподобающе, ты же слышала.

– Приставал, что ли, прям при Толике? Вот стервец… – Она хихикнула, поведение Козырева не вызвало в ней осуждения, скорее наоборот.