8
0— Тату на все лицо в виде зайца?
— Ну не в виде зайца… — голос Крис дрожит от гнева. — Но почти на все.
Подхожу…
Что за…
От неожиданности меня сносит.
Отворачиваюсь.
Как это?..
Кто!?
Челюсти сводит. Выдыхаю. Поворачиваюсь обратно.
Аккуратно разворачиваю ее лицо к свету.
Нижняя губа слева разбита в мясо. О**енный кровоподтек по челюсти вниз от нее. И две ссадины от чьих-то костяшек. Оттягиваю аккуратно губу. Зубки целы… Судя по силе удара — повезло, что кулак соскользнул ниже.
Я оторву эту руку.
— Кто?
— Я не знаю его.
— Когда? Где? Почему? Крис, аптечку принеси.
Мою в раковине руки.
— Когда? Где? Почему? — повторяю, обрабатывая антисептиком раны.
— Олег. Ты не мой мужчина, — отрицательно качает она головой. — Ты не будешь решать этот вопрос.
— Крис… — протираю устало виски. — Пусть Лёха твой подъедет, сходи минут на десять поговори с ним.
Молча выходит.
Лёха — опер. Нормальный мужик. Мы знаем друг друга давно. Еще до их романа с Крис, который случился после того, как мы расстались.
Ставлю руки на стол, заглядывая Жене в глаза.
Мои губы дрожат от ярости и я облизываю их пытаясь контролировать это.
— Ты чо мне тут исполняешь, Туманова? Кто будет решать? Заяц твой плюшевый!? Быстро, б*ять! — рявкаю на неё. — Подробно.
Меня трясет от адреналина.
Смотрит в мои глаза.
Сдается.
Хорошая девочка…
— Я зашла поужинать в «Магистраль»…
Киваю. Это место мне знакомо.
Где-то на краю моего сознания запускается большая мясорубка.
— Никого не было. За соседний столик сели три быка. Огромные. Лысые. В золоте. Такие… недоспортсмены, недоблатные… Нетрезвые.
Ее язык периодически касается разбитой губы.
— Не трогай, — тихо ругаю я, заново смазывая мирамистином. — Продолжай…
— Мне принесли от них Шампанское. Я не приняла. Одному это не понравилось. Пересел ко мне… Начался хамоватый съём.
— Ты провоцировала?
Она может. Беспредельно провоцировать — это один из ее многих даров. На самом деле, её ответ ничего не меняет. Просто хочу знать детали.
Пожимает плечами.
— Это как посмотреть. Я не хамила открыто. Но и не заискивала. Просто категорично отшивала. Он… Взбесил меня. Начал трогать! — передергивает плечами.
И меня тоже передергивает от отвращения.
Её рука взлетает вверх в попытке потрогать губу. Перехватываю. Её пальцы трясутся. Сжимаю. Отпускаю. Боюсь услышать продолжение и ненароком раздавить, в порыве.
— Не трогай… Дальше.
— Как-то быстро все завертелось. Я подскочила. Что-то сказала. Резкое. Грубое. Послала… Не помню.
— Не важно. Дальше.
— Он… прижал меня телом к стене. Начал говорить пошлости и облизывать шею. Руки его… фу… Короче, меня перекрыло.
Не удивительно!
— А где был персонал?
— Там был только бармен. Они были знакомы… Ему кивнули и он вышел.
— О! Так значит? Ясно.
