Я подарю тебе боль

Но при этом знал, что всегда может рассчитывать на нашу поддержку.

Жизнь, одним словом, понемногу налаживалась. После развода я получила половину бизнеса бывшего мужа, с которой имела дивиденды и могла спокойно на это прожить, но моя деятельная натура требовала нового вызова. Поэтому сейчас я занималась тем, что планировала начало собственного дела. В Москве для этого были все возможности.

Кинув на себя последний взгляд в зеркало, я осталась абсолютно довольна. Казалась себе сейчас красивой, как никогда раньше. Все же любовь способна преобразить женщину, помочь ей расцвести. И неважно, сколько ей при этом лет.

Подхватив сумочку, я вышла в гостиную, где меня ждал Давид. Восхищение в его глазах – искреннее, неподдельное – заставило мои щеки мгновенно вспыхнуть румянцем.

Ну совсем как девочка, ей-Богу. Но это было безумно приятное чувство.

- Страшно даже тебя показывать другим мужчинам, - пошутил Давид, беря меня за руку. – Все боюсь, что украдут.

Я рассмеялась на эти слова и, прильнув к нему, положила голову на крепкое мужское плечо.

Неожиданно серьёзно ответила…

- Не украдут. Потому что я не хочу быть украденной. Никем, кроме тебя.

В этом вся суть человеческих отношений. Нельзя увести того, кто не хочет, чтобы его увели. И потому измене не может быть никаких оправданий.

Давид поднёс мою руку к своим губам, мягко поцеловал. Потом, вздохнув, сказал:

- Это платье на тебе… вызывает только одно желание – его снять. Так что поехали скорее в театр, пока я не поддался искушению…

Я снова смущённо рассмеялась. А Давид крикнул в сторону второй спальни:

- Дети, мы поехали. Не сидите тоже дома, сходите прогуляйтесь хоть!

Из-за двери высунулись две темноволосые головы – Маша и Ян. Сын прилетел к нам погостить на эти новогодние праздники, взяв на работе небольшой отпуск.

- Сейчас доиграем и на каток у ГУМа рванем, - пообещал Ян. – А вы повеселитесь там хорошенько! Ну, насколько это возможно на балете, - хмыкнул следом.

Смешно ему было. Ничего, в свои сорок он ещё оценит это искусство по достоинству, все приходит с годами и опытом.

Несколькими минутами позже мы с Давидом сидели в его машине, готовясь ехать. Но он вдруг вместо того, чтобы тронуться с места, сказал…

- Даш… а давай поженимся? Знаю, что, наверно, ещё рано и вообще мы это не обсуждали, но… Я бы хотел тебя гордо называть своей женой. А потом мы с тобой дом построим – я давно об этом мечтаю… и, если захочешь, может, даже ребёнка родим…

Я смотрела на него, прислушиваясь к своим ощущениям.

Замуж во второй раз совсем не рвалась – мне было хорошо и так. Но когда он говорил все эти вещи… поняла, что хочу с ним это разделить. Просто хочу и все.

- А давай, - улыбнулась ему просто.

И больше никакие слова были не нужны. Чувства и без того читались в наших глазах.