Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Можно, конечно, его спросить, но Динка лишь представила, как Тимур помрачнеет и начнет мучительно что-то выдавливать из себя — он вранья на дух не переносил, и сам старался не врать, — как ей тут же перехотелось спрашивать. Все равно.

— Это тебе, любимая! С Новым годом! — Тимур надел ей на шею очередное украшение, очередное оправдание за очередной косяк. У нее дома такими была забита коробка. Но в этот раз на изящно выплетенной нити висел сапфир в форме сердца, и Динка полюбовалась, как гармонично он сочетался с платьем ультрамаринового цвета.

— Откуда ты знал?… Ты специально спросил за платье! — она просияла, глядя на довольную физиономию мужа.

— Ну конечно! И тут же поехал в ювелирку. Переживал, чтобы ты не осталась без подарка.

— Ты же знаешь, что для меня это не так важно…

— Знаю, — перебил он ее и поцеловал в нос, — но это важно для меня.

На миг у Динки сжалось сердце от понимания, что все могло быть по-другому, если бы она тогда уступила его матери, и он любил бы ее до умопомрачения, как в самом начале. Но это длилось несколько секунд, а потом она снова спряталась в свою ракушку и плотно закрыла створки.

— Поехали, любимая.

Праздновали в том самом комплексе, где Домины играли свадьбу. Максим, после того, как слегка подразвалил пару помещений, просто выкупил здание. На многих этажах уже полным ходом шел ремонт, а банкет проходил как раз в том зале, этажом выше, где Тимур и она…

Тимур тоже вспомнил, с ухмылкой посмотрел на нее и сжал пальцы. Сегодня он был таким, как раньше, наверное, тоже устал воевать с самим собой, Динке даже было его жаль.

Не все так умеют договариваться с собой, как она, что тут поделаешь.

Гости прибывали и прибывали, официанты начали разносить напитки, и Дина тайком посочувствовала ребятам, которые вместо того, чтобы встречать Новый год в своих компаниях, обслуживали гостей Макса и Маргариты. С другой стороны, тариф на таких банкетах был тройной, а напиться под елкой вполне можно и завтра. Динка вот вообще не пила ничего, кроме сока.

Наконец, явились хозяева праздника, и она против воли почувствовала, как у нее внутри все сжимается от страха.

Казалось, даже ее сын свернулся клубком и забился в самый дальний угол. Она посмотрела на Максима, и теперь уже узел свернулся в груди — он выглядел уставшим, похудевшим, и эта короткая стрижка, она совсем ему не идет. А в плечах будто еще шире стал. Марго рядом цвела, как роза, но никаких признаков ожидания наследника видно не было, а там, кто его знает.

Они стали полукругом под невысокой сценой, на которую вышла Марго.