Флеш Рояль. Соната для Бетховена

Его такая странная любовь к Дине больше была похожа на болезнь, возможно, Ксения не так уж и ошибалась на его счет.

Александром назвала сына Динка, а Максим не возражал, хорошее имя, мужское. Он где-то с месяц, если не больше, перед сном, когда Дина кормила Сашку, ложился рядом, брал свидетельство о рождении и с удовольствием вчитывался в строки: «Домин Александр Максимович. Отец: Домин Максим Георгиевич, мать…» А иногда зачитывал вслух. Динка тогда смеялась:

— Нормальные люди книги перед сном читают, а ты свидетельство о рождении!

Люди могут читать все, что им вздумается, а Максиму нравилось читать имя своего сына, их теперь целых трое Доминых в мире, он очень надеялся, что будет больше, хотя бы пять, Хмельник божился, что все для этого сделал.

Но пока говорить об этом Дине с его стороны было чистым садизмом, поэтому Макс помалкивал и сам себе улыбался.

На прошлой неделе Тимур отмечал свой день рождения, и Максим смог вытащить в ресторан Дину. Та отнекивалась и упиралась, но на помощь как обычно пришла теща. Ксения чуть ли не силой отобрала ребенка и выпихнула дочь с мужем в город за платьем, и Макс вспомнил, как это, когда они были только вдвоем.

Они с женой — ему очень нравилось говорить о ней, как о жене, и Дине тоже это нравилось, — выбирали ей платье, потом заехали в ресторан пообедать, хоть она и поглядывала периодически на часы. Домой вернулись, лишь когда Дина стала морщиться, прикасаясь к груди — пришло время кормить Сашку.

Когда они вошли в ресторан, Тимур стоял вполоборота, а потом, повернувшись, замер, как известный памятник на центральной площади. И так и стоял, опустив руки и не сводя с Дины глаз, пока они через зал шли к нему, чтобы поздравить.

Максим сам упивался тем, какое впечатление производила его жена, она совсем не поправилась после родов, зато грудь, благодаря хорошему аппетиту Александра Максимовича Домина стала еще больше. Неудивительно, что Тимур теперь слюни пускает, вон как уставился на ее декольте.

Дина выбрала платье глубокого синего цвета — она явно питала к нему слабость, а в качестве украшения надела сапфир в форме сердечка, от этого ее серо-голубые глаза тоже казались синими. Ее матовая кожа так потрясно сочеталась с этим цветом, что Максим уже поглядывал по сторонам, может побыть недолго и свалить в отель? Их городская квартира пока была только в проекте, благо отелей в городе хватало.

Тимур пригласил его жену танцевать, и у Максима не нашлось ни одного повода не дать ему это сделать. Зато он немедленно утащил кого-то на танец, — даже не глянул, кого, — и старался держаться поближе к танцующей парочке. Он увидел, как Тимур прикоснулся к сапфиру на груди Дины, и его передернуло.