Единственная для Цербера

Обещай им что угодно — деньги, дома, возможности, но чтобы я был обеспечен охраной, которая не предаст и не воткнет нож в спину.

— Слушаюсь.

— Можешь быть свободен.

Олег покинул палату, а Тимур повернул голову ко мне и как-то странно посмотрел.

— Зеки не пытался связаться с тобой?

— Нет, — тут же ответила я. — Ты веришь, что он жив?

— Не знаю, Аня, но мою люди всегда были преданы мне. Если бы среди них существовал хотя бы один предатель, меня бы убили уже давно.

В его словах было зерно рациональности, но я смотрела на все и с другой стороны.

— Ты подорвал свой авторитет вместе с Зеки. Теперь им стало страшно, что в любой момент ты можешь проделать такое с каждым из них. Зеки был самым преданным и близким тебе человеком, а ты…

— А я этого не делал, Аня. Я не разбираюсь во взрывчатках, Аня. Я бы в любом случае кого-то просил это сделать. А этого не было, Аня, понимаешь? Не было!

Я кивнула. Теперь и я была уверена, что он ничего такого не делал. Более того, я знала это.

— Если Зеки жив и все это делает он, — Тимур мотнул головой. — Даже представлять не хочу, что нам придется стоять друг против друга с протянутыми пистолетами. Вряд ли я смогу сделать выстрел несмотря на то, что Зеки едва не убил меня и тебя.

— Если он выжил у него есть на это основания, — заметила я.

— Зеки не настолько глуп, Аня. Если он жив, он сразу же поймет, что я непричастен. Он поймет это и…

Договорить ему не дали. Послышался какой-то шум, крик медсестры о том, что сюда нельзя, после чего дверь с грохотом отворилась, и на пороге показались несколько человек в полицейской форме. Сердце пустилось галопом от понимания, что Зеки выполнил свое обещание. Сделал то, что должен был и сейчас эти люди здесь для того, чтобы огласить Тимуру приговор.

— Четин Тимур Эмирович, — официальным тоном начал один из вошедших. — Как только вы оправитесь, мы будем вынуждены вас задержать по подозрению в связи с преступной группировкой “Зенит”, занимающейся контрабандой, в частности, торговлей и перевозкой наркотиков. Ваши подписи нашли на документации о перевозке плюшевых медведей, но все они были напичканы запрещенными препаратами.

Дальше я даже не стала слушать. Все, что могла — закрыть рот ладошкой и попытаться взять себя в руки. Я жалела о том, что заранее обо всем узнала, жалела, что так и не смогла уговорить Зеки. Но больше всего мне рвало душу выражение лица Тимура: растерянность, злость, обреченность.

— Выйдите, — приказал он и отвернулся.

— Мы уйдем, — согласился мужчина в форме. — Но будьте осведомлены, что вы не выйдете отсюда. Только под стражей.

— Пошли вон! — закричал Тимур и мужчины поспешили ретироваться. — А-а-а-а! — зарычал он, глядя куда-то в потолок. — Сука! Зеки… — он произнес его имя, и я снова встрепенулась.