Ребёнок для бывшего

А потом заговорил - тихо, но уверенно:

- Я добавлю сумму, которой не хватает на первую оплату. Это не обсуждается. Хочешь в долг - значит, в долг. Но я бы предпочёл, чтобы ты просто взяла эти деньги. Это первое. И второе - сегодня же, как только вернёмся из клиники, ты собираешь сумку. На день, на больший срок красть тебя не стану. Мы уезжаем за город. До завтрашнего вечера. Это тоже обсуждению не подлежит. Если хочешь сохранить детей - считай это моим врачебным требованием.

Он припарковал машину возле входа в клинику. Я поймала себя на том, что крепко впиваюсь пальцами в ладонь Сибирякова. Словно она была спасительным якорем, отпустив который я бы попросту пошла ко дну.

- Хорошо, господин доктор, - шепнула я сквозь слёзы и, кивнув с благодарностью, приняла от Матвея коробку с бумажными носовыми платками.

Я смотрела за окно и пыталась отвлечься на шум дороги и тихую-тихую музыку, разливающуюся по салону. Матвей, уверенно ведущий машину, молчал. И я была ему за это благодарна. Совершенно не хотелось говорить, обсуждать что бы то ни было, делать вид, что готова к неспешной беседе.

Вспоминала дядю, который с лихорадочным взглядом схватил меня за руку и сказал, чтобы я срочно занималась покупкой недвижимости для себя. Он хотел уйти, зная, что сделал для меня всё, что мог. А я уже отдала эти деньги на его лечение и готова была на что угодно, лишь бы найти недостающую сумму. Могла ли я сказать дяде, уверенному в том, что его «просто переводят в другую клинику», что никакая квартира мне не нужна, лишь бы он жил? Нет. Дядя Женя бы тогда точно разволновался и, чего доброго, сделал бы всё, чтобы отказаться от лечения. А то и вовсе бы сбежал из больницы. Подобного исхода допустить я не могла.

- Ксю… Ксюша! - окликнул меня Сибиряков, и я встрепенулась.

Оказалось, мы уже добрались до посёлка и теперь медленно двигались по одной из его дорог.

- Да? - спросила я, осматриваясь.

Здесь было тихо и уютно. Дома за заборами, стоящие по обеим сторонам тихой улочки, выглядели так, словно я перенеслась в детство и поехала в деревню. Оранжевые прямоугольники окон манили заглянуть в них хотя бы мельком, чтобы прикоснуться к той жизни, что неспешно текла по ту сторону. Потихоньку я начала успокаиваться и приходить в себя. Главное - сделано. На всё остальное воля бога, провидения, судьбы - называйте, как хотите.

- Я сейчас в магазин забегу, а то в моей берлоге шаром покати. Тебе хочется чего-то особенного? - спросил Матвей, сворачивая к небольшому строению с яркой вывеской над раздвижными дверями.

Я помотала головой.

- Не-а, спасибо. И если можно, я просто посижу в машине.

Сибиряков кивнул:

- Я быстро.