2
0
К слову сказать — вся прислуга в этом доме была одета в форменную однотипную одежду, соответственно занимаемой должности. (В этом отношении немного прям пахнуло Смольным) Лакеи — зелёно-золотые, горничные же были наряжены в тёмно-серые платья простого фасона, приятного, впрочем, оттенка, белые передники и такие ажурные белые же штучки на аккуратно убранных головах — сейчас вспомню… В общем, наколки из накрахмаленных кружев. Или чепчик круглой формы с двумя короткими ""хвостами"" сзади.
Мне было выдано полотенце, банные принадлежности — наконец, я имела счастье качественно и с величайшим удовольствием отмылиться, откиснуть и промыть волосы.
Сопроводив меня до благословенного помещения (О боже! Проточная тёплая вода! Оу! И даже ватерклозет!) и набрав в ванную воду, горничная вернулась в комнату, чтобы разложить вещи. (Что повергло меня в некоторую неловкость — всё-таки это я привыкла исполнять сама.) Жажда ощутить на измождённом дорогой теле воздушную пену пахучего мыла и чистую водицу перевесила все остальные желания вместе с сомнениями и я, махнув на всё рукой, отправилась за реализацией для себя этого несказанного наслаждения."
"*Казачками назывались мальчики-слуги в усадьбе, одетые в казачий костюмчик. Казачки обычно докладывали хозяевам о приезде гостей, бегали с различными поручениями, разносили угощения.
24
Из воды, буквально возрождавшей меня к жизни, вылезать не хотелось. Однако, сами понимаете, сибаритствовать было некогда — предстояло ещё привести в порядок приличествующее моему новому положению платье, просушить и уложить волосы, ну и прочее. В общем, пришлось всё-таки вытряхиваться и топать в свою комнату. Тело после водных процедур казалось лёгким, как пушинка.
В"" номере"" я обнаружила свою горничную, уже развесившую мою одежду по местам и поднос с едой, распространявшей одуряющий аромат. Никаких перепелов в брусничном соусе, конечно, на тонкой фарфоровой тарелочке не лежало, но запах банальной яичницы и нормального такого русского размера сырников, с голодухи казался просто божественным.
Я бы после дорожной сухомятки и от супчика не отказалась — но, видимо, время большого обеда ещё не пришло. А предложить перекусить с дороги голодной гувернантке — очень даже по-человечески. Спасибо хозяевам за это.
— Какое платье вам приготовить, мадемуазель? — негромким приятным голосом спросила Марья.
— Матушки мои! — подумала я, — Никак не привыкну, что у меня теперь есть настоящая горничная и самой гладить платье не придётся. Может даже с причёской поможет. Ух ты!
— Их бы, конечно, все отутюжить не мешало, но вот это тёмно-серое — хотелось бы в первую очередь. — я испытывала конкретную неловкость от того, что раздавала сейчас указания.
