Дочка папы Карло

Обалдеть, как интересно. - осторожно трогая раму рукой, размышляла я, разглядывая это антикварное чудо, — Неужели когда-то, вот так же, как и я сейчас, в него смотрелась какая-нибудь молоденькая институтка?

С этой эпохой я была немного знакома благодаря усилиям отца. В детстве он с прямо-таки маниакальным усердием заставлял меня читать русскую классику. И вообще читать. Не менее полутора-двух часов в день. Ещё и поэтому было интересно прикоснуться к вещи такого старинного происхождения.

Знала бы я тогда, во что выльется для меня собственная настойчивость.

В общем, вооружившись папиными резцами, так и лежавшими до сих пор в его маленькой мастерской, я потихоньку взялась за работу. Испортить дорогую, в том числе и в историческом плане вещь было бы непростительно, к тому же время для этого находилось только после школы — поэтому дело продвигалось медленно.

— Ну как? Получается? — заглядывая ко мне после рабочего дня, обычно спрашивал Сергей Михалыч.

Заказчик уже давно утратил остатки терпения в ожидании своего раритета, но меня никто не торопил.

— Хорошо! Вот, что значит папина дочка! — одобрительно цокал языком мастер и шёл домой.

А я оставалась возиться с деревом, представляя себе то, как бы отец выполнял тот или иной элемент, как бы он его ""состарил"", как бы полировали его чуткие пальцы каждый завиток.

И вот настал тот вечер, когда реставрация была завершена. На мой взгляд получилось отлично. Найти ""вставыши"" можно было лишь при условии, что ты знаешь, где они заняли своё место.

— Неужели это сделали мои руки? — думала я, ещё раз оглаживая раму, пытаясь нащупать места стыка, — Папка, ты бы мной гордился.

В этот момент неожиданно показалось, что моё собственное отражение в зеркальной глади слегка подёрнулось пеленой. Придерживая зеркало одной рукой, я другой попыталась отереть затуманенные подступившими слезами глаза, решив, что причина наваждения именно в этом.

Однако ""стереть"" морок так и не получалось. Более того, сквозь завесу дымки на моих изумлённых глазах отчётливо проступал длинный, ярко освещённый коридор с блестящим светлым каменным полом, не имеющий ничего общего с окружавшей меня мастерской.

Я даже неуверенно оглянулась назад и в ту же секунду, не успев ни осознать, ни особо испугаться происходящего, потеряла сознание.

* * *Очнулась в какой-то странной больнице. То, что это именно лазарет — было понятно по характерному запаху и обстановке помещения.

Длинная комната со светлыми стенами, простенькими полотняными занавесками и деревянным полом. Несколько низких, аккуратно заправленных кроватей, из которых занята только одна. Мной.

— Что за провинциальный антураж, и как я сюда вообще попала? — думала я, ощупывая голову и нудно саднившие шею и грудь.