0
0) Но в данной ситуации была ей даже благодарна — вдруг по незнанию ляпну чего-нибудь не то, а потом расхлёбывай последствия собственного невежества.
— Они непременно придут и сюда. — мыслями уже пребывая в следующем пункте заданной на утро программы, на выходе ещё раз повторила она, поставив галочку в маленьком блокноте.
— Да уж надеюсь. - про себя покивала я.
* * *Наконец, двери распахнулись и Александр II вошел в мою комнату в сопровождении руководства института, остальных членов попечительского совета, доктора, Марии и ещё каких-то людей."
"В состав местного начальства, судя по расстановке людей относительно главной фигуры мероприятия, входили очень пожилая полная женщина низкого роста с неприятным выражением закоренелой брюзги на сморщенном лице (я так поняла — та самая ненавидимая всеми ""старуха Леонтьева"" — главный босс института), уже известная нам маман (инспектриса) и строгого вида колоритная немка (судя по всему — классная дама, хотя, следуя первому впечатлению, напрашивалось назвать её надзирательницей).
Собралась целая толпа народу, теснившаяся, в основном, в районе двери. Всем хотелось хоть краешком уха, да своим, услышать мнение его высочества.
О-о-о! Я вам доложу, это было великолепное и величественное зрелище. Никогда не забуду, как мурашки табуном разбежались по всему телу.
Будущий государь-освободитель производил воистину неизгладимое впечатление. Начиная с того, что он и в самом деле (как когда-то читала) любил мундир и умел его носить, как никто. Парадная военная форма выгодно подчёркивала высокую, стройную, статную фигуру.
Этот самый мундир на нём был чем-то вроде длинного кителя чёрного цвета, доходившего до середины бедра*. С золотыми генеральскими эполетами, сверкающими пуговицами, оторочен по вороту и запястьям роскошной, хоть и строгой вышивкой. Широкую грудь усеивали ордена. (Я в них вот точно ничего не понимаю, но наверняка — самые ""высокие"".) Форменные брюки с атласными лампасами не обтягивая ног завершались искусно пошитыми ботинками.
Благородное лицо великого князя Александра Николаевича украшали зачесанная на правую сторону причёска, усы и бакенбарды. Взгляд достаточно больших серо-голубых глаз излучал силу и спокойствие. В общем, он был непередаваемо хорош. К тому же, прямо сейчас стоял в двух шагах от моей кровати.
Реальным и, как бы так попонятнее выразиться — приближающим его ко всему остальному человечеству, этого непостижимого и великого, в моём представлении, мужчину делали красивые руки с аккуратными ногтями, массивным перстнем на безымянном пальце левой кисти и едва заметно пульсирующей венкой. Свободно опущенные вниз, они как раз находились на уровне моих глаз. Как ни удивительно, их высочество был без перчаток.
