Белоснежка для его светлости

– Куда? – спросила светлоглазая девочка, на вид которой было годика четыре-пять.

– Покатаемся на летающем кораблике, – нарочито бодро ответил милорд.

– А с нами что будет? – внезапно осипшим голосом озвучила я вопрос, который, судя по взгляду компаньонки, интересовал нас обеих.

– Говорю же – экскурсия! – клыкасто усмехнулся огненный эррисар, приказав своим монстрам закрыть портал. – Раз уж вы, леди, задержитесь тут надолго, надо хоть достопримечательности показать, что ли.

На следующий день…

Варг приходил в себя медленно, будто продирался через толщу мутной воды к маячившему вдали свету.

Боли не было, но тело казалось тяжелым и неповоротливым, словно находилось в плену чар. Открыв глаза, он понял, что так оно и есть. Светящееся плетение исцеляющего кокона было тому прямым доказательством. Однако стоило пациенту очнуться, как магическое кружево начало стремительно таять, позволяя узреть окружающую обстановку. Матовые стены, минимальный набор мебели… лазарет? Но почему тогда тускло горит один настенный светильник и нет окон? Взгляд скользил дальше, вырывая из полумрака силуэты прикроватной тумбочки со стоящей на ней мягкой игрушкой, похожей на белую лису, кресло в углу со спящей в нем женщиной… такой знакомой и близкой, что невольно защемило сердце.

– Регина… – сорвалось с губ, и, словно получив команду, на эррисара обрушилась лавина воспоминаний, сметающая то приятное чувство, что проснулось в груди при виде бывшей возлюбленной. Он вспомнил все! Ее предательство, отъезд, недели, когда хотелось сдохнуть, и месяцы, когда жизнь правильней было назвать вынужденным существованием.

И когда он наконец излечился от старой привязанности, эта роковая женщина снова явилась на его порог, чтобы повторно предать.

– Варг? – Леди Грэй открыла глаза и, соскочив с кресла, в котором дремала, метнулась к лежащему на постели мужчине. – Ты очнулся? Слава Сияющему! – Нервно закусив губу, она вытерла выступившие на глазах слезы. – Я так рада, что ты жив, – всхлипнула она вроде как искренне.

– Давно тут сидишь? – спросил его светлость, радуясь, что язык, в отличие от других частей тела, ворочается вполне бодро.

– Мы с твоей мамой дежурим по очереди, – ответила блондинка, в которой он все меньше узнавал ту юную красавицу из прошлого, за которую принял ее, увидев спящей в кресле. Регина словно постарела с последней их встречи. Лицо осунулось, под глазами появилась болезненная чернота, возле губ залегли угрюмые тени. Волосы, заплетенные в простую косу, выглядели растрепанными, а дорогое платье – помятым. Она, похоже, действительно провела возле его постели не один час.