Белоснежка для его светлости

Мне же с трудом давалось общение с особами, преисполненными духа соперничества, которые без своих балахонов оказались ухоженными молодыми женщинами, очень похожими на нас. Они знали себе цену, но стремились продаться подороже. Как выяснилось, наложниц лорды огненного крыла набирали каждые полгода, полностью меняя прежний гарем, состоящий из семи женщин детородного возраста. Если кто-то из любовниц умудрялся забеременеть, ее оставляли в замке до конца грудного выкармливания, потом платили столько, что молодая мамаша могла до конца жизни не работать, и… отпускали с миром.

Естественно, без ребенка! Такая информация повергла меня в замешательство. Но еще больше шокировало, что все красавицы, наслаждавшиеся вместе с нами расслабляющими травяными ваннами, дружно мечтали понести от господина, считая это невероятной удачей. И ни одна из них не собиралась растить своего отпрыска. После таких заявлений к прихорашивающимся «кукушкам» у меня ничего, кроме брезгливости и презрения, не осталось. И как ни старалась я дружелюбно улыбаться этим фифам, все равно получался хищный оскал, от которого девицы шарахались как черти от ладана.

"

"Однако все как одна почему-то липли к Клотильде, умудрявшейся выслушать каждую, похвалить фигурку, прическу, цвет глаз и прочие глупости, а заодно и расспросить о хозяине гостеприимного дома, под крышей которого мы собрались. Мне же досталось от будущих наложниц прозвище «бука», и с подачи леди Андервуд я обзавелась печальной историей про бросившего меня жениха, из-за коварства которого теперь была вынуждена зарабатывать на жизнь своим телом. Девушки прониклись, посочувствовали, но все равно предпочли держаться от меня подальше.

Да я и не возражала. Хотелось побыть одной и помечтать о мести, которая очень скоро настигнет ту белобрысую сволочь, ранившую моего мужа.

Жаль все-таки, что подруга увезла меня из эррисарского замка раньше, чем развеялось заклинание стазиса. Совесть бы мне не помешала прибить мерзавца во сне, ну или хотя бы как следует его избить, а лучше отрубить ему что-нибудь тем же топором, которым он нанес удар Варгу. Я лежала, наслаждалась массажем упругих водных струй да проворных воздушных пузырьков, поднимавшихся со дна, и с грустью осознавала, что Изнанка влияет на иномирцев, не только наделяя способностью общаться на ранее незнакомом языке, но и сдирая с личности, словно стружку, социальный статус и моральные запреты.

Я хотела мести и упивалась предвкушением. Мне не нравились девицы, рвущиеся в гарем, и, как я ни старалась притвориться их подругой, так и не смогла. Ну а Тиль, напротив, будто попала на свою волну – располагать к себе окружающих у нее получалось просто идеально.