Сейчас, глядя, как вероломная возлюбленная, еще больше похорошевшая за эти годы, непринужденно беседует с вежливо скалящейся в ответ Белоснежкой, а мальчик лет десяти, присев на корточки, чешет за ухом довольно щурящегося песца, эррисар отчетливо вспомнил те несбывшиеся фантазии и, сам того не замечая, впился пальцами в ажурную решетку.
Вот она… ожившая мечта его юности. Белокурая красавица в черном платье, сшитом на местный манер, и светловолосый сын, так похожий на тех воображаемых отпрысков и мастью, и телосложением, и возрастом. А рядом с ними хмурая Эннарин и черноглазый воробышек, старающийся вести себя как гордая снежная леди.
Там же…
Регина оказалась омерзительно прекрасной. Не в том смысле, что красота ее имела какой-то мерзкий изъян, просто мне смотреть на этот ходячий эталон было тошно.
Несмотря на то что Регина вела себя очень вежливо и дружелюбно, явно стараясь всем понравиться, я все равно мечтала, чтобы она поскорее ушла, а еще лучше провалилась сквозь землю или упала в бассейн и перестала наконец быть такой безупречно красивой. Потому, наверное, игнорируя правила хорошего тона, и не пригласила ее в дом, сославшись на отсутствие супруга, с которым визитерша желала поговорить.
"Специально небось с сыном прибыла, зная, что если ей и не будут рады в этом доме, то при ребенке такое отношение демонстрировать никто не станет. Я и не демонстрировала.









