5
0– Красных надо бить, остальные враги – немцы, поляки – уже не актуальны. В этой связи хорошо бы прислушаться к приказам, которые издают из подполья непотопляемые функционеры Козак и Крячковский».
– Вакуленко, выйди из строя! – приказал Бабула.
Вышел боец из новеньких, дядька еще не старый, но уже подернутый снежком седины, и вопросительно уставился на командира. Человек был исполнительный, дрался как все, не задавал ненужных вопросов. За плечом у него висел новенький «ППШ», поблескивающий заводской смазкой. Молодой солдат НКВД недавно поделился.
– Сморчук, заберите у него оружие, – вкрадчиво произнес Бабула.
"Хорунжий давно научился понимать хозяина с полуслова. Он выпал из строя, стащил автомат с плеча Вакуленко.
Тот растерянно глянул через плечо, заморгал.
– Расстрелять, – бросил Бабула. – Хорунжий, командуйте.
Вакуленко оторопел. С какого, позвольте, перепугу? По знаку Сморчука из строя вышли Шиманский и Карагуля, схватили Вакуленко под локти.
– Пан поручик, за что? – Дядька смертельно побледнел, обмяк, ноги его приросли к земле.
Дважды повторять Бабула не собирался. Приказ был недвусмыслен.
Вакуленко умолял. Мол, что случилось? Я же верой и правдой. Жизнь готов отдать за дело украинского национализма!
– Вот сейчас и отдашь, – проворчал Шиманский и наградил его ударом в затылок, чтобы меньше ерепенился.
Хлопцы скинули Вакуленко в лог. Тут же ударила короткая очередь.
Стрельба на базе особо не приветствовалась, но и не являлась катастрофой. Район глухой.
Бабула с усмешкой наблюдал за бойцами отряда.
Вернулась расстрельная команда, невозмутимо встала в строй.
Приказ господина Крячковского, изданный весной сорок четвертого, гласил следующее: уничтожать как вражеских агентов всех этнических русских, находящихся в рядах Украинской повстанческой армии. Позднее Козак дополнил этот приказ. Ликвидации подвергались не только этнические русские, но и выходцы с Восточной Украины, поступившие на службу в УПА.
Вакуленко, уроженец Харьковской области, в прошлом месяце дезертировал из Красной армии, уверял, что его отец был мелким лавочником и он люто ненавидит жидов и коммунистов.
Но Бабула еще не определился со своей тактикой в меняющихся условиях. Он предпочитал не ссориться с теми людьми, от которых зависела его дальнейшая судьба. Не такая уж существенная уступка.
– Пан поручик, позвольте вопрос, – неуверенно проговорил, облизнув губы, Гаврила Коваль, не очень сообразительный, но прилежный боец.
Темнить смысла не было.
