Бандеровский схрон

Трое с огорода, остальные – через вход. Пошли одновременно. Лаяла собака, – к ее счастью, привязанная, голосила худая баба, похожая на костлявую смерть. Ей быстро засунули в рот кляп и задвинули за печку."

"Староста оказался прытким, успел нырнуть в подпол.

– Бросаю гранату, – поставил его в известность Алексей, опасливо приближаясь к люку. – Считаю до трех. Раз, два…

– Не бросайте, не надо, не убивайте, люди добрые, – на приличном русском языке пробормотал из темноты местный политический долгожитель.

– Тогда вылезай. Да без резких движений.

Староста выбрался наверх, трясясь от страха.

Тщедушный мужичонка лет пятидесяти в обтрепанном пиджачке, залатанных штанах из конопляного полотна. Он нервно мялся, натягивал картуз на уши, видимо, чтобы не отобрали.

– Не стреляйте, пожалуйста.

Бойцы без обиняков схватили старосту за шиворот, пинками выдворили во двор, поставили к стенке сарая, раздвинули ему ноги, чтобы не падал.

– Целься! – приказал Алексей, и оперативники вскинули табельные «ТТ». – Именем трудового народа, по фашистскому прихвостню…

– Не стреляйте, Христом богом молю! – Мужичок рухнул на колени.

 – Я все скажу, искуплю, только пощадите!

Оперативники морщились, отворачивали носы. Надо же так обделаться!..

Да, это действительно была удача. Под страхом немедленной смерти Тарас Шкурко сдал всех и вся. Мол, я поддерживаю контакты с Бабулой через пацаненка, который приходит из его лагеря. Нет, не Карпуха. Степкой его кличут, сынок покойного Якова Коряка. Тринадцать лет оболтусу. Мамка его – Ганка Коряк – тоже в банде. Раньше база Бабулы действительно находилась на хуторе Рогуч, но он сменил ее после того, как распотрошил цыганский табор.

Спрятался от глаз подальше. Она нынче в Богужанском лесу. Это не хутор, не постройки, а подземное городище на склоне холма. Глубокие землянки, связанные норами. Поляки рыли, потом бандиты постреляли их всех. В городище с хутора Нестор перевез Ганку Коряк, ее сынка Степку. Ганка еду готовит, обстирывает банду да ночами Бабуле скучать не дает. Степка по окрестностям шмыгает, вроде разведчик. Кто заподозрит мальца? Он не знает точно, сколько у Бабулы сейчас штыков. Примерно тридцать. А может, двадцать.

– Проведешь нас на базу, – приказал Алексей.

– Только не казните! – Староста снова рухнул на колени. – Не знаю я, где она. Только так, со слов пацана. Не рассказывал он, а я там не был никогда. Они это в тайне держат. Я правду говорю, пан капитан. – Староста снова залился слезами.

Это было похоже на правду. Такому ничтожеству Бабула никогда не откроется.

Алексей досадливо поморщился и спросил:

– Что случилось с Яковом Коряком, хозяином хутора? Только правду говори! – Он вдавил ствол в горло старосте.