2
0Молчали пока толкаясь и спускаясь спустились по длинной живой извивающейся лестнице, и только мое апчхи нарушало гнетущую тишину предчувствующих неприятности адептов. На моем пятом «апчхи» лестница не выдержала и грубовато высказалась:
— Ходят тут всякие… с инфекцией, а ну поторапливайтесь, яда на вас больных нету!
Поговаривают, что дух, вселенный в эту лестницу раньше был кастеляншей преклонных лет, с вредным и склочным характером, которая так достала директора, что тот ее сущность вселил в лестницу, ведущую в самые заброшенные территории подземелий академии.
— Хватит шоркать, чай ступени не казенные, — это уже не мне, кому-то выше, но все тут же стали шагать значительно осторожнее.
— Когда ж вы все сдохните… — продолжала ворчать лестница, и тут же, — Эй ты, волосатый, через перила-то не перегибайся — упадешь, мне тебя ловить еще! Ступай смирно, умертвие ходячее!
— Почему сразу «умертвие»? — возмутился адепт.
— А ты поговори мне еще! — пригрозила лестница.
Адепт заткнулся, мы захихикали.
И тут я опять чихнла, и чуть не упала, едва удержалась.
— И куда ж ты топаешь, болезная? — вновь заворчала лестница. — И хватает же ума, полоумная!
Ответить я не успела, как от места, где я стою, выросло ответвление лестницы, узенькое такое, но с высокими перилами, и мне сообщили:
— А ну-ка топай отседова… к лекарям!
На мои жалкие попытки возразить, что там де директор ждет, лестница весомо пригрозила:
— Вниз сброшу! Свободным полетом! Иди, кому говорят!
Пришлось идти, а то лестница она такая, скинуть может, а поймает или нет, тут уж на ее усмотрение — Ригру раз скинула, так только у самой земли и перехватила, а потом еще и продержала в висячем положении пару часиков, в назидание, так сказать.
Так что торопливо перешла на явившийся отросток, а дальше идти не пришлось — лестница, хоть и ворчливая, а заботливая — подняла сама, да так стремительно, что когда донесла до верха, я крепко вцепилась в перила, пережидая пока пройдет приступ головокружения.
— Совсем ты себя не бережешь, Дэйка, — меж тем возмущался дух усопшей кастелянши, — на себя посмотри — недосып четвертый год подряд, худая, в чем только жизнь держится, на лице одни глазищи-то остались.
