1
0Беллочка тоже насторожилась.
– Не говори глупости, – выпалила она.
– Отравлюсь, – с мрачным огнем в глазах сказала Клара, – но сначала признаюсь. Вот прямо сейчас!
Вымолвив последнюю фразу, девчонка вскочила, а потом, упав на колени, протянула руки к Белле и воззвала:
– Простишь ли ты меня?
Подобную сцену я видел примерно месяц назад, когда Николетте взбрело в голову пойти на спектакль «Медея», который привез в Москву не ведомый никому театр из Украины. Репертуар труппы поражал разнообразием, в афише значились «Молодая гвардия», «Медея» и «Утиная охота» А. Вампилова. Хорошо, что маменька выбрала древнегреческую трагедию, потому как все актеры отчего-то произносили свои роли нараспев, постоянно воздевая вверх руки и закатывая глаза. Согласитесь, в «Медее» это, в общем, оправданно, а в «Молодой гвардии» и «Утиной охоте» могло бы покоробить. И еще, лицедеи говорили с достаточно сильным акцентом, произнося вместо звука «г» мягкое «х». Кока, которую понесло на «Молодую гвардию», потом жаловалась в гостиной:
– Я так неприлично проявила себя на спектакле!
Я удивился и спросил:
– Что же вы сделали? Заснули во время действия?
Зять Коки, присутствовавший при этом разговоре, захихикал:
– Если бы! В самый трагический момент, когда гестаповцы являются, чтобы арестовать Олега Кошевого, Кока захохотала так ужасно… ей пришлось засунуть в рот платок…"
"– Да? – изумился я. – Но, по-моему, в этой сцене нет ничего забавного. Хотя я очень не люблю «Молодую гвардию», мне жаль подростков, которые погибли из-за того, что решили расклеивать листовки.
– Ты бы тоже не удержался от хохота, – фыркнула Кока, – ну представь: полная тишина в зале, по сцене мечутся лучи прожекторов, потом звучат барабанная дробь и стук в дверь. Актриса, играющая мать Кошевого, заламывает руки и начинает причитать: «Ой, чует мое сердце, ой, плачет сердечко, ой, горе! Кто там?» А из-за двери отвечают: «Да не убивайтеся вы так, то ХЕСТАПО!» Ну представляешь? «То!» «ХЕСТАПО!» «Не убивайтеся так!»
Я хмыкнул, действительно, трагичность момента была «сбита» провинциальным акцентом. Хорошо хоть в «Медее» все звучало более или менее нормально, хотя меня раздражали актрисы, беспрестанно падающие на колени и воздевающие руки к небу. Но еще меньше мне нравится, когда дамы начинают проделывать нечто подобное в жизни!
– Белла, – трагическим голосом вещала Клара, – я дрянь, я виновата, я негодяйка…
Мое терпение кончилось.
– Послушай, скажи наконец, в чем дело!
Клара набрала полную грудь воздуха.
– Хорошо. Я взяла у дяди десять тысяч долларов, пачку из стола.
– Зачем? – подскочила Белла.
– Ты украла деньги? – воскликнул я.
– Нет!
– Но сама же только что сказала: унесла пачку.
– Да.
– Значит, украла!
– Нет.
Я разозлился.
