0
0А если мужик оторопело поинтересуется: «Отчего голый?»
Я что, должен ответить: «Боюсь испачкать одежду, поэтому чиню унитаз на вашей лоджии обнаженным»?
Ну и какова моя дальнейшая судьба? Что останется от Ивана Павловича, когда он шмякнется об асфальт?
– Дяденька, – прозвучал хриплый голосок, – а чего ты там делаешь?
Я повернул голову. На соседнем балконе стоял мальчик лет тринадцати. Его круглые глазенки смотрели на меня с невероятным любопытством.
– Курю, – поежился я.
– Голый?
– Да.
– А где же сигарета?
– Выбросил ее, – нашелся я, – вообще баловаться табаком не советую, плохая привычка.
Внезапно мальчишечка погрозил мне пальцем:
– А не ври-ка! Ты пришел к тетке, что рядом живет, только вы разделись, как ее муж вернулся.
– Ты слишком осведомлен для своего возраста, – вздохнул я, поеживаясь.
Парнишка кивнул:
– Ага. У меня папка мамку так застукал и ушел, теперь вдвоем с ней живем. И чего вы делать собираетесь?
– Честно говоря, не знаю, – признался я, – может, ты чего придумаешь?
– Ща, – кивнул мальчик и исчез.
Я вновь остался в одиночестве и затрясся от холода. Глупо рассчитывать, что ребенок поможет мне выбраться из идиотской ситуации.
Мальчонка вернулся, таща доску.
– Вот, – радостно оповестил он, – сейчас положим ее между балконами, ты по ней и проползешь, Ваня.
– Откуда ты знаешь мое имя? – удивился я.
– Ничего я не знаю, меня Ваней зовут, – сообщил неожиданный помощник.
– Будем знакомы, Иван Павлович, – церемонно кивнул я.
– Ты не болтай, а ползи, – велел Ванечка.
Я оглядел доску, потом посмотрел вниз. Желудок сжала ледяная рука. Деревяшка довольно узкая, пропасть под балконами страшная…
– Никак боишься? – подначил Ваня.
Я кое-как лег на доску, сделал пару судорожных движений и замер. В ушах звенело, руки тряслись, ноги отнялись, да еще из доски вылезали занозы и одна за другой впивались в мои обнаженные грудь и живот. Хорошо хоть москвичи бегают по городу, уткнув глаза в тротуары или иногда оглядывая витрины. Практически никто не смотрит в небо. Впрочем, сейчас ночь, улицы небось пусты, и никто не видит, как на высоте седьмого этажа между балконами по доске ползет голый мужик.
– Ну ты чего застрял? – возмущенно поторопил мальчик. – Давай шевелись.
Я продвинулся еще на пару миллиметров и понял: все, больше не могу.
– Чуть-чуть осталось, – приободрил Ваня.
Я кое-как потянул свинцовое тело вперед, ухватился руками за железные перильца, ограждавшие балкон, и тут доска обвалилась вниз. Я повис над пропастью.
– Подтягивайся, – заорал Ваня.
Я попытался выполнить его приказ, но ничего не получилось. Увы, я не принадлежу к племени суперменов, в спортивный зал не хожу, ничего тяжелее барсетки с документами давно не поднимаю.
