0
0Наевшись вкусных плюшкек, мы залезаем на чердак и начинаем рассказывать безумные истории: про торт с красной розой, из которого выскакивает рука, про перчатку, которая душит своего владельца, про куклу, убивающую хозяйку, про страшное подземелье… Заканчивалась забава всегда одинаково. С громким визгом мы неслись по шаткой лестнице вниз и налетали на тетю Эстер, укоризненно качавшую головой.
– Ну сколько можно заниматься глупостями, – сердито говорила она, – лучше съешьте шоколадный торт, Наташа его только что испекла.
Развлекались мы подобным образом лет до четырнадцати, а потом повзрослели и перестали пугаться. Но, похоже, Лариса Викторовна осталась в глубоком детстве, потому что сейчас она с самым серьезным видом вещала:
– А потом, ночью, к Петру Фадеевичу явилось привидение. Призрак Глафиры сообщил, что каждый раз, когда на портрете возникнет пятно, в дом Кузьминских явится смерть!
Я постарался не рассмеяться. Дожить до седых волос и верить в такие глупости!
– Кто же поведал вам сию ужасную историю? – не утерпел я.
– Белла, – ответила Лариса.
– И вы поверили девушке? – улыбнулся я.
– Но Сергей Петрович подтвердил, правда, весьма неохотно. Сказал: «Была у нас такая неприятная семейная история, но у кого их нет?»
Я помешал ложечкой кофейную гущу.
– Да, захватывающее повествование, только вы перепутали немного. Пятно-то на месте.
– Где? – пролепетала Лариса.
– На портрете, я только что видел.
– Не может быть, – запинающимся голосом сказала экономка, – вчера ничего такого я не видела. Вы ошибаетесь.
– Пойдемте посмотрим? – предложил я.
Лариса Викторовна вскочила. Быстрым шагом мы подошли к лестнице, и тут сверху донесся пронзительный вопль:
– О-о-о, помогите, а-а-а!
Забыв о вежливости, я оттолкнул экономку и понесся наверх, перепрыгивая через ступеньки. Кричали в кабинете Сергея Петровича.
Я рванул дверь и обнаружил горничную, стоящую за столом. Рот ее был раскрыт, глаза вывалились из орбит, руки Катя судорожно прижимала к груди. Рядом валялись швабра и тряпка.
– Немедленно замолчи, – сурово сказал я.
Катя послушно захлопнула рот.
– Что случилось?
Горничная вновь издала звук, которому позавидовала бы паровозная сирена.
– Прекрати сейчас же, – обозлился я, – отвечай нормально, что тебя напугало? Мышь? Небось несчастная от твоего ора инфаркт заработала.
Катя ткнула пальцем в портрет:
– Там… пятно… вон! Красное!
– И что?
– Его вчера не было…
– Не было, – эхом прошелестела Лариса Викторовна и кулем свалилась к моим ногам.
Видя такой поворот событий, Катерина завизжала, словно кошка, которой случайно прищемили хвост.
Но я не растерялся. Вся моя жизнь прошла рядом с маменькой.
