4
0
- Вот так значит, Варвар-р-ра? По-хорошему не понимаешь?"
"Он прижимается ко мне, наваливается всем телом, а руками уже задирает юбку. И мне впервые становится по-настоящему страшно. Неужели он и правда это сделает вот так? Здесь?
Пытаюсь отбиваться, дергаюсь, ругаюсь. Но силы слишком неравны.
- Стой смирно, коза! - приказывает Адамиди, а затем звонко шлепает ладонью мне по ягодицам.
- Ай!
- Считай!
- Пошел ты! - еще одна попытка вывернуться и заканчивается вторым шлепком.
- Считай, сказал! - за этим следует третий шлепок. - Можешь упрямиться, но тогда я буду продолжать очень долго, сладкая. А вот тебе потом сидеть будет очень и очень неудобно.
- Дурак! - всхлипываю, когда чувствую четвертый удар.
- Как хочешь, - равнодушно выдает он и, похоже, снова замахивается.
- Четыре! - вырывается у меня тихо-тихо. - Четыре…
- Умница, - хвалит он и все же шлепает еще раз, но хотя бы не так сильно.
- Пять… - едва шевелю губами. Стыд и боль смешиваются. Мне так гадко от того унижения, через которое приходится проходить.
Все стихает, и ударов больше не следует. Только едва ощутимое поглаживание. Из-за ударов чувствуется слишком остро, и я невольно пытаюсь отстраниться.
- Это тебе урок, Варя. Не играй со взрослыми дядями. И не дразни. А если уж решилась, неси ответственность за то, что она творила.
Меня потряхивает от случившегося. Мирон поправляет на мне одежду - белье, юбку. И уходит. А я сползаю на пол и плачу. Меня даже отец в детстве не порол. Никогда. А этот козел посмел!
Боже, во что я вляпалась? И с ним мне придется жить в одном доме ?!
- 16 Варя -
Немного успокоившись, я сбегаю к себе в комнату. Трусливо, да. Но появиться перед этой Ларисой зареванной и униженной я не могу.
Пусть хоть что со мной делают.
Только спустя полчаса заглядывает Мирон и равнодушно сообщает, что они обсудили оставшиеся детали и все уладили.
- Не волнуйся, я сказал ей, что тебе стало нехорошо, и ты пошла прилечь, - добавил перед уходом этот наглец.
Ненавижу. Как же я его ненавижу!
У меня нет моральных сил настолько, что я даже Рите не хочу звонить пожаловаться.
До самого вечера просто лежу в постели и никуда не выхожу. Садиться и правда больно. Адамиди постарался на славу. Но я, конечно же, еще отомщу за это. Просто нужно действовать не настолько в лоб. Стоило догадаться, что он не спустит мне моей пакости, но кто ж знал, что он настолько тиран?
Поздно вечером заявляется отец. Судя по голосу он навеселе, а значит, в хорошем настроении.
- Привет, дочь. Что опять куксишься?
- Тебе не все равно?
- Что с муженьком поругалась? - ухмыляется он.
Я молчу.
