1
0Меня словно вывернули мясом наружу, выпотрошили, а потом заштопали – по-быстрому, как куклу вуду.
- Ненавижу... – хриплю севшим голосом, сжимая мобильный.
И вздрагиваю, когда внезапно распахивается дверь подсобки.
- Катя? – В коридоре стоит Аристархов.
Он в очередном дорогом костюме и белоснежной рубашке, весь такой идеальный, будто сошел со страницы модного журнала.
- Закройте, пожалуйста, дверь! – кричу на него, вспоминая, чем закончилась такая просьба вчера вечером.
- Что случилось?
Глеб протискивается своими широченными плечами в узкий проход и почти полностью загораживает собой свет.
- Я попросила выйти! – рявкаю из последних сил.
- Что слу-чи-лось? – повторяет по слогам Аристархов, опускаясь на корточки рядом со мной.
- Ты можешь убраться отсюда?! Свалить к чертовой матери! – вжимаясь лопатками в стену, рычу как злобная маленькая собачонка.
- Я задал вопрос.
Он пытается прикоснуться к моему подбородку.
- На хрен пошел! – Бью его по руке. – Никакого продолжения вчерашнего не будет!
- Катя, ответь...
- Хочешь развлечься, вали на все четыре стороны. – Слетаю с катушек. - Кто-нибудь обслужит!
- Это Мансуров? Ублюдок сделал тебе больно?
Замечаю, как белеют костяшки на сжатых в кулаках ладонях Аристархова.
- Ублюдок? – Из груди рвется нервный смешок. – Ты нового друга ублюдком назвал?
Отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Он совсем как Миша. Лицемерный лжец, неспособный на честность даже с таким же грязным дельцом, как сам.
- Он мне не друг. У нас всего лишь... дело, - с заминкой произносит Аристархов.
- Так и займись этим делом.
Цепляясь за стену, я осторожно встаю.
Нужно убраться отсюда. Умыть лицо холодной водой и приняться за работу. В столовой наверняка уже аврал, да и младшая группа явно заждалась.
- Для начала я займусь тобой.
Как и вчера, Глеб не спрашивает. Он притягивает меня к себе. Будто не замечает сопротивления, как канатами оплетает своими руками. Но...
Не целует!
Не пытается развернуть задом к себе!
Не трогает несчастную юбку!
- Тише, не плачь, девочка, - просит шепотом, неожиданно мягко и... с заботой.
- Ну почему вы все такие глухие... – Я только успокоилась, а сейчас от этого его беспокойства снова начинаю реветь. – Просишь вас оставить в покое, умоляешь свалить, а вы вечно.
"- Катя... Я пришел извиниться за слова, которые сказал тебе в доме, - прерывая меня, говорит Аристархов.
- Что? – Поначалу я не понимаю.
- Я вел себя, как последняя скотина. – Глеб смотрит мне в глаза.
- На тебя секс так подействовал? – Тяжело сглатываю. - Зря.
- Секс ни при чем.
Аристархов с горькой усмешкой гладит меня по щеке.
- Тогда... что же поменялось?
Тыльной стороной ладони стираю с лица последние слезы.
- Я... – Глеб откашливается. – Я считал, что ты такая же, как муж. Это было ошибкой.
