5
0Потом отвернулась на секунду, и за это время, сам того не сознавая, Леня успел вспрыгнуть на письменный стол.
Пантере не понравилось резкое движение, она нахмурилась, прижала уши и поглядела на Леню очень пристально. Кончик хвоста мелко-мелко задрожал, как у кота, собирающегося славно поохотиться на мышь. Маркиз тут же осознал себя этой несчастной, обреченной мышью, ему стало очень нехорошо. Однако жизнь приучила его к всевозможным неожиданностям, а работа в цирке оставила после себя ценную привычку не терять голову ни в какой ситуации, даже когда ясно, что дело твое – полный швах.
Маркиз поглядел на дверь – чересчур далеко. Даже если он умел бы летать, зверюга запросто перехватит его в полете. Стало быть, нужно выбирать другую тактику.
Даже на неопытный взгляд было видно, что пантера дрессированная. Она ведет себя как домашняя кошка – ходит где вздумается и наверняка понимает человеческую речь.
Усевшись на столе по-турецки, Леня начал мирные переговоры.
– Добрый вечер, – сказал он, мило улыбнувшись, – какая приятная стоит погода! Так и веет весной!
Пантера мигнула зелеными глазами. Леня решил считать это поощрением и продолжал:
– Ваше появление для меня было несколько неожиданным, но поверьте, я очень рад познакомиться с вами!
Пантера переступила лапами и махнула хвостом.
Маркиз задумался, какая тема может подойти для разговора с пантерой – про погоду они уже поговорили, политика не подходит, потому что вызывает нездоровые волнения, кроме того, он не знает политических пристрастий своей собеседницы. Точно так же не стоило заводить разговоры о телевидении.
Пантера сидела очень близко к столу, и Леня разглядел ее ошейник.
На мягкую тисненую кожу была нашита медная пластинка с именем зверя.
– Эсмеральда! – прочитал Леня. – Какое у вас красивое имя, мадам! Или вы мадемуазель?
Услышав свое имя, пантера слегка прищурилась и кокетливо наклонила голову к одному плечу.
– Скажите, а вы никогда не работали в цирке? – развивал Леня достигнутый успех. – Мы не могли с вами там встречаться? Впрочем, что я говорю! Вы для этого слишком юны!
Какая женщина не примет благосклонно такой комплимент? Пантера была особой женского пола, к тому же ее хозяин, старик, несомненно, приучил ее к долгим вечерним беседам у камина. Поэтому она поняла Ленины витиеватые речи и присела на ковре, аккуратно обернув лапы хвостом – совсем как Аскольд перед Лолой, когда она собирается делать мясную запеканку. Аскольд очень уважал себя и никогда не опускался до вульгарного попрошайничества. Взять что-то самому, то есть спереть со стола ради спортивного интереса – это он мог себе позволить. Но просить считал ниже своего достоинства. Обычно он садился посреди кухни с царственным видом и ждал.
