5
0
Сами собой движутся к ее номеру!
А что, если?
Черт!
Эта мысль совсем дебильна, да?
Что если с ней поговорить?
Сжать сейчас в объятиях? Притянуть к себе?
И…
Забрать. Увезти. Сделать своей навсегда, наплевав на все, что было в прошлом?
Что тогда?
Оттолкнет меня?
Но я видел, как она на меня смотрела!
Предаст снова? Готов ли я простить то, как она поступила тогда?
Черт!
Я уже не понимаю ничего!
Просто иду. А разбираться буду по ситуации!
Решительно поворачиваю за стену, за которой находится номер Ольги, как вдруг…
Замираю, как вкопанный!
Откуда здесь она?
Даже глаза тру, чтобы убедиться, что я не сплю.
Что за черт?
Что вообще творится этим вечером, или, вернее, уже ночью?
Но видение не проходит.
Та самая девочка.
Малышка из детского дома, из-за которой я решил остаться в этом захолустье!
Теперь она заспанная. В пижаме. С растрепанными густыми волосами.
Осторожно крадется по коридору, сонно потирая глаза, и… Что я слышу?
— Фиииил, — почти шепчет малышка перепуганным голоском.
— Фииил, ну где ты?
Точно. Я сошел с ума. Пора вызывать санитаров!
— Марточка! Ты что здесь делаешь?
Присаживаюсь на корточки рядом с малышкой.
Осторожно. Чтобы не напугать. Она совсем сонная. И… Перепуганная какая-то?
— Фил!
Она радостно вскрикивает.
Ее глазки тут же вспыхивают знакомым веселым блеском.
Тянет ко мне ручки, но тут же отшатывается, пряча их за спиной.
— Как ты меня нашел?
Черт.
В ее глазах столько восторга, что я закусываю губу. Сердце обливается.
Какого черта я за все это время так больше и не приехал к малышке? Не отвез ее снова в какое-то кафе или на аттракционы?
— Я тебя ждала.
Малышка поджимает губы. Отворачивается от меня, обиженно захлопав ресницами.
— Дооолго ждала. В окошко выглядывала.
— Прости, Марточка.
Виновато развожу руками.
Черт.
И правда, виновато.
А я ведь в жизни не испытывал никакой вины! Никогда! Ни перед кем!
Но прям сердце сжимается, как представлю себе, как она стояла у окна и ждала. Всматривалась.
Я до хренища такого в детском доме навидался! Когда дети сутками напролет от окон не отходили. Даже когда их нянечки разгоняли и укладывали в постель. Все равно ждали, пока те уйдут и неслись к окну.
Все ждали, что родители за ними приедут.
И я тоже.
Надо признать.
Несмотря на все, что пережил со своими предками!
Долго, как идиот верил, что они одумаются. Вернуться, чтобы меня забрать. Скажут, что были неправы и что теперь все будет по-другому! Что одумаются!
Но нет.
Чуда, естественно, не произошло.
И у меня сердце сжимается, как представлю, что эта малышка вот так же стоит ночью у окна, всматриваясь в снег своими огромными серебряными глазенками. И как трет их, чтоб не плакать, когда никого за окном не видит…
— Прости.
