6
0— Естественно, он постарается предотвратить такой исход событий, поэтому пока охранник пускай сидит и никуда не дёргается, и пока он не должен знать, что ты пришла в себя. Полежи немножко, часик, нет, полтора, полтора часа, побудь ещё в коме, а я за это время всё организую, хорошо?
Конечно, если Зою допросить — будет зацепка. Но ведь и Сомов не вчера родился. Попытается вывернуться. Или кто-то поможет…
Она вздохнула и нахмурилась:
— Не хочу я больше засыпать… вдруг не проснусь…
— Держись, подруга, — подмигнул я и не сильно сдавил ей руку. — Ты сильная.
Потом наклонился и снова поцеловал в лоб. Она криво усмехнулась:
— Как покойницу.
— Не говори глупостей. Скоро ты поправишься и встанешь на ноги. Видишь, организм борется. Уже из комы вышла.
— Гриша… а нельзя прямо сейчас допрос и всё, чтобы он уже…
Из глаз выкатились две слезинки.
— Зой. Всё будет хорошо. Я обещаю. Ты меня слышишь?
Она зажмурилась и несколько раз коротко кивнула. Нужно было уходить, причём уходить так чтобы не спалил охранник. Можно было ждать у двери, пока он не захочет в туалет, но никто не мог гарантировать что за это время не зайдёт врач или медсестра.
Я открыл одну створку и выглянул наружу. Этаж был второй, но прыгать, учитывая высоту потолков и высоту первого этажа, было не лучшей идеей. Я высунулся, покрутил головой, посмотрел влево, вправо и забрался на подоконник. Глянул на Зою. Она смотрела на меня огромными глазами. Я махнул, показал знаком, чтобы она закрыла глаза и выбрался наружу, спустил ноги, и встал на неширокий карниз под окном.
С этой стороны перед зданием были густые деревья, правда листва уже практически вся облетела, но, тем не менее, от посторонних глаз они меня скрыли. Я протянул руку вправо, балансируя, прижимаясь всем телом к шершавой штукатурке стены. Нащупал кронштейн крепления водосточной трубы, покрепче ухватился за него двумя пальцами и сделал осторожный шаг, держась левой рукой за угол оконного проёма.
Перенёс вес на левую ногу и аккуратно подвинул правую. Теперь надо было переходить. Отцепить руку и перенести её с одной стороны трубы на другую.
Я постоял, выравнивая дыхание. Сердце стучало и не хотело замедляться. Адреналин мчался по жилам, замораживая голову и заставляя кузнечный пресс, сокрытый в моей груди, работать быстрее, быстрее, быстрее и громче.
Так, ладно, долго стоять в таком положении было нельзя, дышать было тяжело, от напряжения затекали ноги и можно было промедлив ещё немножко, сорваться вниз.
