6
0То, что это Хакан, конечно, особо ничего не меняло, но по коридору разнёсся топот бегущих ног, и мне пришлось быстро поднять его с пола.
— Всё нормально! — по-английски крикнул он в сторону бегущих боевиков. — Всё в порядке, уходите. Отбой.
Он захлопнул дверь и остался со мной один на один. Мы стояли и некоторое время рассматривали друг друга. Ему прилетело, в основном, по плечу. Ну, и шваркнуло немного по уху, судя по тому, что он держался за ухо.
— Без стука, без представления, — пожал я плечами. — Не знал, что это вы.
— Да-да, вы правы, — кивнул он.
Я молча кивнул на кресло, а сам опустился на кровать.
— Как узнали, когда и куда я прилетаю?
— У меня есть человек в организации Сармата.
— Кто? — вопросительно кивнул я.
— Давайте, так, — ответил он, усаживаясь в кресло. — Договоримся, пока мы ещё на берегу, пардон за каламбур, говорить откровенно.
— Ну, — усмехнулся я. — Я вообще откровенный парень. По жизни. так что не вопрос…
— Нет-нет, без дураков. По-серьёзному.
— Посмотрим, — пожал я плечами. — Если что-то не смогу сказать, так и объявлю, что это секрет.
— Ну… хотя бы так, кивнул он.
В этот момент я почувствовал вибрацию двигателей и наша посудина начала медленно двигаться.
— Тогда вам первый вопрос. Кто ваш человек в структуре Сармата?
— Это Лысый, водитель и его близкий помощник."
"— Надо же, — покачал я головой. — И как же вы его подцепили на крючок?
— А это не я, — ответил он. — Это Сомов. Я знаю, вы Василия не любите, да я и сам от него не в восторге, совершенно неразборчивый и не особенно порядочный джентльмен. Вернее, совсем даже не джентльмен, но жадный, что в нашем деле является, скорее, плюсом.
— Перескочил? — поднял я брови. — Как электрон с орбиты на орбиту, да?
Он молча ждал, когда я отвечу. Я усмехнулся.
— Из октября тысяча девятьсот семнадцатого. Посмотреть решил, за что сражались.
— Григорий, — покачал головой Хакан, и в этот момент он напомнил мне одного чувака из телеящика.
Американский журналист, который когда-то ходил из программы в программу и с глупым видом нёс какую-то несусветную чушь про американскую демократию.
— Из двадцать пятого. Две тысячи.
Он несколько раз кивнул. Собственно, мы ведь понимали со Львовым, что «они» знают и поэтому вьются вокруг. Понимали, но, всё равно, этот прямой вопрос царапнул и заставил поморщиться.
— И как там?
— В целом, терпимо, — пожал я плечами. — Но Британия представляет жалкое зрелище. Настоящее позорище. Мигранты бесчинствуют, делают, что хотят, такие дикости творят, а полиция их не трогает. Потому что типа неполиткорректно. В общем стыдоба.
