6
0Поднявшийся вдруг ветер, разорвал облака, и маленькая тревожная луна осветила дорогу.
— Просто, — вздохнула Люся, когда мы подходили к её общаге, — тебя все девчонки любят, вот ты и…
— Чего я?
— Да ладно, не бери в голову. Я тут подумала, что тоже, наверное, могла бы… ну… в тебя втюриться что ли…
— Было бы здорово, — усмехнулся я.
— Нет, — замотала она головой. — Было бы ужасно. Я, конечно, за коммунизм, но делить любимого с остальными комсомолками страны не готова. Не для меня это.
— Надо же, у нас много общего, — хмыкнул я. — Мне идеи коммуны в данном вопросе тоже кажутся странными.
Она расхохоталась. Не поняла, дурёха…
— Ладно, однолюб, — сказала она, отсмеявшись. — Иди спать. Утро вечера мудренее."
"— И тебе того же, — без особой радости кивнул я. — Спокойной ночи. Скажи… а у вас с Волчонком действительно всё серьёзно?
— С кем? — удивилась она.
— С Саней, женихом твоим.
— А как ты узнал, что он Саня?
— Узнал… Так что?
— Кто тебе сказал его имя?
— Да сам он и сказал, — пожал я плечами. — Мы с ним пересеклись тут по делам кое-каким.
— Кое-каким… — прищурилась она.
— Ага. Просто, знаешь… странно как-то… Мне вот показалось, что вы не совсем вместе…
— Послушай… — её голос зазвучал взволнованно.
Вот девушки! Хрен их разберёшь…
— Ясное дело, — пожал я плечами.
— И если сможешь… он такой неосторожный… присмотри за ним…
Твою мать! Да, супер! Только что практически целовались, а теперь я же должен её жениха оберегать. Охренеть. Может, конечно, мне и показалось, будто между нами что-то возникло, но, скорее всего нет…
Выспаться не удалось.
— Ну, — усмехнулся он, прогромыхав по деревянному полу. — Как ты тут обустроился?
— Нормально. Что там? Зоя не очнулась?
— Не знаю пока. Да это сейчас и не главное. С этим делом и так всё понятно. Очнётся, даст показания, Сомову конец. Нам сейчас о другом нужно думать. Давай быстренько выпьем чайку, я вижу у тебя тут всё имеется для этого, и поедем.
— В аэропорту может ориентировка быть.
— Даже, не может, а точно есть, — ответил Балагур, пытаясь разгрызть пряник. — Ужас, зубы же сломать можно.
— В чае размачивай, — посоветовал я. — И, кстати, у меня ни документов, ни средств к существованию. Всё осталось в Бутырской тюрьме.
— Да, ситуация, — покачал он головой. — Напряжённая жизнь, точно? Ну, ничего, зато будет что в старости вспомнить, внукам рассказать. Кстати, может тебе второй шанс дали, чтоб ты, наконец, потомство наплодил?
— А кто дал?
— Всё в руках Божьих, — пожал он плечами. — Он, стало быть, и дал. Подлей-ка ещё чайку.
Я подлил.
— Документы и деньги я привёз, — отхлебнув, продолжил Грабовский.
