6
0Забрали двести тысяч и визитную карточку оставили — череп с костями и подпись: «Призраки».
— Вранье, — авторитетно перебил Кизиров. — Не двести тысяч, а восемьдесят. Никаких пулеметов, никаких карточек. И застрелили не трех, а одного.
— Я слышала, они письмо в милицию прислали: если будете нас искать, убьем сто человек.
— Какой ужас! — Вика схватила Рогальского за руку. — Неужели и правда убьют?
— И про письмо вранье! Весь город кишит самыми нелепыми слухами, меньше верьте сплетням!
— Иван Варфоломеевич, конечно, более информирован, но люди зря говорить не будут, — не сдавалась Рогальская.
— Вот сволочи, работать не хотят, грабят, людей убивают! — Роман сжал огромные кулаки. — Надо будет ружье зарядить!
— Такие жулики серьги вместе с ушами вырвут! — поежилась Элизабет. — Хоть бы их поскорее посадили!
— Ты бы выдала их, если б знала? — Вика налила очередную рюмку.
— Вот еще! Чтоб дружки отомстили?
— Поймать их не так-то просто, — сказал Орех, плотоядно щурясь на Элизабет. — Все учтено, все продумано, видать, умные люди. К тому же за свою жизнь борются да за деньги большие. А милиционеры за зарплату работают да за медальку… У кого интерес больше?
Элизабет поощряюще улыбнулась, Семен Федотович нахмурился.
— Неверно говоришь, голубок. Найдут, из-под земли достанут! Государственных денег да крови им не простят!
— Государственных денег и без крови не прощают, — бросил реплику Кизиров. — Девяносто три прим, в особо крупных — и к стенке.
— Интересно, где они сейчас, в эту минуту? — спросил, обращаясь ко всем, бывший боксер. — И что делают?
— Сидят в каком-нибудь подвале, деньги пересчитывают, пьют…
— Да они, видать, совсем не из нашего города: свои-то разве пойдут на такое? — с житейской мудростью рассудила Толстошеева.
— Может, даже в этом доме сидят в подвале, на чердаке или в квартире за стеной. — Орех постучал по ковру.
— Не нужны мне такие соседи! А ружье заряжу медвежьими пулями…
— Пошел бы охотиться на них?
— Нет уж, лучше на кабанов, у тех пулеметов нет!
— Я бы тоже не хотел этих ребят ловить — терять ведь им нечего.
Крылов почувствовал гордый взгляд Риты.
— Однако здесь не много смелых мужчин!
— Сколько же? — поинтересовался Кизиров. — И что считать смелостью?
— То, что противоположно трусости! Давайте выпьем за Сашу…
Крылов досадливо поморщился, протестующе поднял руку, но она не остановилась.
— Он совсем недавно награжден орденом…
— За трудовую доблесть? Передовик? Пятилетку в четыре года?
Толик оживился, и даже в глазах невозмутимого Семена Федотовича мелькнула тень интереса.
